На днях отпраздновали День Военно-морского флота России. Вместе со многими самарцами его отмечал и подполковник запаса, в прошлом заместитель командира 924-го морского ракетоносного авиаполка Северного флота Сергей Ковтун. Сергей Петрович вместе с женой Ольгой Петровной поделились своими воспоминаниями о жизни в Заполярье.
То взлет, то посадка…
…Поздней осенью 76-го молодой лейтенант, окончивший Оренбургское высшее военное авиационное училище летчиков, прибыл вместе с супругой к месту службы. Доехав до Мурманска, наш герой оставил жену на вокзале, она не имела пропуска в закрытую зону, и отправился в Сафоново (штаб авиации флота), где получил назначение в Оленегорск.
— Долго скучать на вокзале мне не пришлось. Быстро вычислила в толпе таких же, как я, лейтенантских жен. Сдали багаж и пошли в город. Он меня поразил фейерверком огней, особенно на «площади пяти углов» — так называют площадь Конституции. Я никогда не видела более красивых и освещенных городов, чем Мурманск, — вспоминает Ольга Петровна.
Прибыв на следующий день в гарнизон, Сергей Ковтун был назначен вторым пилотом в экипаж ракетоносца Ту-16.
И началось…То взлет, то посадка, то снег, то дожди…
— Так как перед выпуском из училища я проходил стажировку именно в этом полку, то знал, что меня ожидает, и у командования обо мне имелось определенное представление. Поэтому служба задалась с самого начала, — рассказывает Ковтун.
По его словам, полк предназначался для борьбы с авианосными ударными группировками. Зоной ответственности их части было все Баренцево море вплоть до кромки паковых льдов. Впрочем, бывали они в Карском и Норвежском морях, в Северной Атлантике. В последнем случае их самолеты дозаправлялись в воздухе.
— Если не считать коротких перерывов, мы практически постоянно находились в небе. В основном летали на патрулирование. Причем как днем, так и ночью. Не раз взлетали и получив донесение разведки об обнаружении чужих авианосцев. При этом весь Кольский полуостров насквозь «просвечивался» радарами с территории Норвегии. Поэтому нас постоянно встречали дежурные звенья палубных F-14 Tomcat, а также перехватчиков F-16 Fighting Falcon. К счастью, до схватки дело не доходило — между нами велась лишь «война нервов». Даже во время обычного барража рядом с нами параллельным курсом всегда шел их самолет. Чаще всего и они, и мы ограничивались фотографированием друг друга. Тем не менее бывало и так, что пилоты противника начинали «хулиганить» в воздухе, мешая нашему полету. Иногда и мы резко снижались над их кораблями… — вспоминает Сергей Петрович.
Он заметил, что в полетах над морем есть свои нюансы.
— Оставив позади Кильдин, дальше идешь исключительно по приборам. Внизу только вода и нет ничего, за что зацепился бы глаз.
Зашел у нас разговор и об отношениях в экипаже. По словам Сергея Ковтуна, в воздухе, как и в море, жизнь всех зависит от каждого.
— На флоте есть такое понятие, как сплаванность, а у нас — слетанность. Это когда каждый понимает другого с полуслова, когда люди психологически совместимы. Командование всегда тщательно следит за микроклиматом в экипажах и в случае назревания внутреннего конфликта сразу же убирает «бузотеров». Кстати, кроме ежедневных пред- и послеполетных медосмотров, мы обязательно проходили и психолога.
Кроме офицеров (летчиков, штурманов и борттехников) у нас служили матросы-срочники — в качестве стрелков-радистов. Конечно, на борту и они, и мы немного отступали от правил и уставов. Однако всегда знали грань, за которую нельзя было переступать.
Конечно, не обходилось и без проверок.
— Как-то к нам прибыл с инспекцией генерал из столицы. После беседы с комполка он пожелал проверить нашу службу. Однако к этому моменту в капонирах уже не обнаружили ни одного самолета: мы все были в небе.
Полярный день и полярная ночь
— Жизнь в Заполярье имела свои особенности. По сути, там лишь два времени года: полярная ночь и полярный день. С ноября по конец января мы фактически не видели солнца. Лишь на несколько часов наступали сумерки, а потом опять темнота. А с конца марта до середины августа солнце находилось в зените круглосуточно. Первое время приходилось даже плотно занавешивать окна. Иначе не уснешь, — вспоминают супруги Ковтун.
При этом, как правило, снег сходил лишь в мае-начале июня. Однако и в летние месяцы, бывало, поднималась пурга и лежали сугробы.
— Летом там очень красиво. Но всю радость от созерцания прекрасного пейзажа портила мошка, от которой просто не было спасения. Поэтому мы, по возможности, старались в это время уезжать на Большую землю. Радовала красотой и зима, даже несмотря на сильные морозы. Когда мы туда прибыли, меня, самарчанку, поразили чистейший снег и деревья в инее. Однако самое сильное впечатление от полярной зимы — северное сияние. То, что испытываешь, глядя на это чудо природы, нельзя передать словами. Меня поймет только тот, кто его видел, — рассказала Ольга Петровна.
Ее супруг, правда, не преминул заметить, что во время северного сияния начинает «шалить» радиосвязь…
Жизнь гарнизонная
Как вспоминает Ольга Ковтун, после шумного Куйбышева Оленегорск поразил ее тишиной и спокойствием. По ее словам, вначале не обошлось без жилищных проблем.
— Нам дали комнату в общежитии, которую пришлось делить с семьей однокашника Сергея. Однако никаких скандалов между нами не возникало. Наоборот, подружились. Нам даже потом квартиру дали на две семьи. Лишь когда появились дети, пришлось разъехаться, но общаемся с ними до сих пор.
Если летчики и техники питались в летной столовой при аэродроме, то их домашние довольствовались тем, что было в магазинах. Впрочем, до перестройки заполярные гарнизоны снабжались достаточно хорошо.
Припомнила Ольга Петровна и еще один случай.
— Когда только начинали там жить, мы с соседкой решили побаловать мужей чем-нибудь вкусненьким. Быстро слепили пельмени и зарыли их в сугроб возле дома (холодильника тогда еще не было). Однако нашим половинам в тот день не довелось их попробовать. Вместо сюрприза на снегу остались только… собачьи следы.
Что касается досуга, то когда выпадал свободный часок, супруги ходили в местный кинотеатр. Иногда ездили в Мурманск. А в конце января для взрослых и детей устраивался праздник, который отмечался в гарнизоне всеобщим гуляньем — праздник Солнца. Торжественная встреча первых его лучей. Из поселка Ловозеро лопари-саами пригоняли оленьи упряжки, на которых катались все желающие.
Было и еще одно развлечение. Каждую зиму экипажи сдавали нормативы по парашютной подготовке. Прыжки совершались на лед Пермусозера, который был занесен глубоким снегом.
— Что и говорить, скучать там ни мужу, ни мне не приходилось. Я, кстати, тоже служила — получив специальность экономиста, работала в ближайшей военно-строительной части.
Лихие 90-е
В конце 80-х жизнь в Оленегорске, как, впрочем, и везде, резко ухудшилась. В магазинах вместо товаров — пустые полки.
— Чтобы купить что-нибудь, приходилось выстаивать большие очереди даже ночью.
Но, как потом оказалось, это еще были «цветочки». Худшее ждало впереди — когда распался СССР. Вот что рассказал об этом периоде своей службы Сергей Петрович.
— Вначале из полка уволилась часть летчиков, причем отличных специалистов. Кто-то ушел на гражданку. Были и те, которые вдруг захотели служить на Украине, хотя до поры до времени не испытывали дискомфорта от службы в России. Вскоре начались перебои и с топливом, каждый полет стал для нас как праздник.
Одновременно с этими проблемами появились и другие.
— Примерно в 92-м магазины стали заполняться товарами. Однако купить их было не на что: начались задержки с выплатой денежного довольствия. Денег мы не видели по несколько месяцев. Впрочем, офицерские жены все же нашли выход: знакомые продавщицы отпускали нам самое необходимое в долг. И я, например, ни разу не подвела поверивших мне людей… — вспомнила то сложное время Ольга Ковтун.
По словам супругов, ситуация стала улучшаться лишь в конце 90-х. А в 2001 году Сергей и Ольга приняли решение об отъезде из ставшего родным Оленегорска — у него уже была полная выслуга. Они переехали в Самару к родным. Сейчас работа Сергея Петровича по-прежнему связана с авиацией.
Общество
