Инспектор проходит по темному коридору коммуналки и стучится в хлипкую дверь. Она тут же распахивается. Перед нашими глазами — женщина с четырьмя детьми, кошка с собакой да папа, лежащий на диване с сигаретой в зубах. Это всего один эпизод из ежедневной рутины инспектора по делам несовершеннолетних отдела полиции №6 Марии Никифоровой.
Чтобы увидеть работу отделения по делам несовершеннолетних, нас направили в один из рейдов по неблагополучным семьям Самарского района. Наша собеседница — молодая красивая хрупкая девушка, которая прекрасно подошла бы на роль менеджера в крупной коммерческой компании. Но в жизни она занята совсем другим делом.
И ДНЕМ, И НОЧЬЮ
Мария познакомила нас с рабочим графиком отдела. Все начинается в 9 утра с оперативного совещания. К слову, чтобы нашей героине на него не опоздать, нужно встать в шесть утра, поскольку живет она на другом конце города. Затем инспекторы — сейчас их в отделе двое — Мария и заместитель начальника отдела участкового уполномоченного полиции и подразделения по делам несовершеннолетних Самарского района Анна Путько планируют работу. Это и бумажная рутина в кабинете, и выезды на административный участок, где идет работа по выявлению неблагополучных семей, по учету мест «отдыха» трудных подростков. Нельзя забывать и о профилактических беседах с задержанными несовершеннолетними.
Раньше штат был больше, но кто-то ушел в отпуск по уходу за ребенком, кто-то в связи с реорганизацией попал под сокращение.
— Новенькие приходят, но выдерживают недолго: рабочий день у нас часто ненормированный. В любое время дня и ночи из дежурной части могут позвонить и сказать: «Высылаем машину, выезжайте». Если, например, во время вечернего рейда на улице после 22 часов встретили детей без сопровождения родителей, то приходится приезжать и разбираться кто такие, почему без присмотра, не пьяные ли. К тому же заступать на службу нужно и в субботу — с 10 до 12 часов проводится прием граждан. В общем, даже выросшей после реорганизации зарплатой людей привлечь трудно, — говорит Мария.
То есть инспекторы постоянно работают с большой перегрузкой. Неблагополучных семей очень много, несовершеннолетних детей в этих семьях — тоже.
БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
По словам Марии, в семьи группы риска, которые требуют постоянного контроля, они выезжают каждую неделю. Вмешательство полиции требуется только тогда, когда все ресурсы воздействия учреждениями образования, социальной защиты, опеки и попечительства в выправлении ситуации оказываются исчерпанными и не приносят желаемых результатов. Зачастую получается, что наиболее тесно с ребенком работает инспектор по делам несовершеннолетних. Поэтому он больше, чем специалисту других ведомств, доверяет именно сотруднику полиции.
Разумеется, рейды проводятся без предупреждения. Инспекторы могут выходить в семьи и поздно вечером и даже ночью, все потому, что многие начинают жить бурной жизнью именно в это время. Поэтому мы не могли не спросить как обстоят дела с личной безопасностью — ведь очень легко можно нарваться на пьяных дебоширов. Впрочем, наши беспокойства оказались напрасными.
— Бывает, конечно, что люди сыплют в адрес домашних и соседей нецензурную брань, но, завидев нас, они берут себя в руки, — рассказывает Никифорова.
ИНСПЕКТОР — ОН ЖЕ ПСИХОЛОГ
И вот мы с Марией выходим в рейд, да-да, именно выходим. Пока нет срочных вызовов, инспекторы отправляются по адресам пешком, собственно, все в этом районе находится в шаговой доступности. В ответ на мои предположения о том, что работа нам предстоит опасная и трудная, она только улыбнулась. Надо уметь быстро принимать решения и вместе с тем быть настойчивой, упорной, старательной, а иногда и ласковой. Для нее это повседневная работа, к которой она уже за четыре года привыкла: всех знает. Но порой инспекторам приходится быть и хорошими психологами — необходимо убедить подростка, его родителей, чтобы учетная карточка не превратилась в дело. Если проступок уже совершен, то показать ребенку последствия этого проступка, дать ему возможность исправить ситуацию, подсказать, какими должны быть его действия. Успех приходит не сразу, но примеры есть. И первый адрес в нашем маршруте — тому подтверждение.
НА ПУТИ К ИСПРАВЛЕНИЮ
По пути Мария рассказывает, что в квартире, куда мы идем, проживает семья, состоящая на учете с прошлого лета. Мать, лишенная прав в отношении шестерых детей и сидевшая за организацию наркопритона, отчим и двухлетняя девочка. Летом прошлого года малышка одна бегала по улице, необутая. Ноги все были в болячках от укусов блох. Соседи вызвали инспекторов. Приехав на место, старший лейтенант увидела, что дело плохо. В коммуналке, где проживает семья, было не-убрано, повсюду валялись окурки и мусор. Но главное, что мать даже встать и сказать что-то вразумительное не могла — настолько была пьяна. Однако когда Мария объявила ей, что за девочкой сейчас приедет «скорая» и отвезет ее в реабилитационный центр (таков порядок), женщина взяла себя в руки и начала умолять оставить ребенка с ней, обещала исправиться — устроиться на работу и не пить. Но ребенка у нее все же забрали. На два месяца. Женщина и отчим навещали малышку, перестали пить, устроились на работу. И семья вскоре воссоединилась, но инспекторы продолжают их навещать.
Мария уверенным шагом идет по темному коридору старой обшарпанной коммуналки. Стучит в хлипкую дверь. Она открывается. В нос ударяет спертый запах затхлого помещения. В небольшую (однако прибранную) комнатку со старой мебелью, стенами, давно не видевшими ремонта, потолком с наполовину осыпавшейся побелкой нас впускает полная женщина. Трезвая. Выясняется, что не работает, однако ищет работу и уверяет, что не пьет. На вопрос где дочь отвечает: сожитель увез ее к родственникам, купать.
— Есть чем ребенка кормить? -спрашивает инспектор.
— Да, — отвечает она, открывает холодильник, на одной из полок мы наблюдаем сковородку и кастрюльку, а в дверце стоят крупы, вермишель.
Идем дальше. Следующий пункт — старый деревянный двухэтажный дом в глубине района. Здесь проживает семья, вставшая на путь исправления. Дома никого не оказалось: взрослые, как и обещали, устроились на работу. Ребенок, пришедший со школьной продленки, поев, играет у соседской бабушки.
И ЭТО РОДНОЙ ДОМ?
Инспектор решает зайти еще в один дом, когда-то очень престижный, с величественными мраморными лестницами и коваными перилами, монументальными (тоже в свое время) входными дверями. В нужной нам коммуналке тоже трудно находиться, но здесь иной колорит: беспорядок, грязь, духота и тараканы. Перед дверью к нашей подопечной стоит работающая газовая плита, а над ней совсем близко висят постиранные вещи — сохнут. Не дай бог, полыхнет — дом сгорит, как спичка. Стучим в дверь — тишина. Одна из соседок нам говорит, что мать мальчика уже месяц как не появлялась, равно как и ее сожитель. Как и прежде, за ребенком (он гуляет на улице) присматривает бабушка, только она сейчас на работе.
— Мать может пропасть надолго, а мальчик у нее замечательный, учится хорошо. Но чтобы лишить ее родительских прав, нужно застать ее дома, оформить соответствующие документы, а это сделать сложно, в какое время только не приходили, — с сожалением говорит Мария.
В маршруте еще один адрес. Инспектору поступил звонок о новой неблагополучной семье. Оказалось, что шестилетний мальчик гулял один после наступления комендантского часа. Он хотел вернуться домой, но отец его не пустил: сказал — куда уходил, туда пусть и возвращается. Соседка пожалела ребенка, хотела взять его ночевать к себе, но отец этого тоже не разрешил. Только после приезда инспекторов мужчина пустил ребенка домой. В результате с этой семьей теперь будут работать отдел опеки и инспекторы по делам несовершеннолетних.
Общество
