Перельман и нетерпимость

Мне и в голову не придет исследовать мотивы поведения человека, который добровольно отказался от кучи ненужных хлопот, поскольку этот мотив – добровольное «хочу» или добровольное же «неохота» — кажется мне абсолютно здоровым.

Как показала история с математи­ком Перельманом, что-то я ста­ла слишком терпима к тому, что принято считать человечески­ми странностями.

Хотя и у меня присту­пы нетерпимости имеют массу вариантов. Периодически я страдаю от неистовой тя­ги к особо тяжким преступлениям: вот так бы кого-нибудь и убила! Вот, например, не то чтобы меня очень раздражала реклама, но все-таки «Чибо-давать-самое-лучшее»… Странные же люди придумали такой ко­рявый слоган, который еще и навевает ас­социации с великой эпохой анекдотов про чукчей и их смешную манеру разговари­вать по-русски, отчего хочешь не хочешь, а слегка передернешься.

А вот Перельман – Перельман мне со­всем не кажется странным, и я даже не сра­зу поняла, отчего так переполошились ак­тивно настроенные россияне, которых сму­тило поведение ученого, отказавшегося от особо крупного денежного вознагражде­ния, притом вполне заслуженного. Это­го бородатого Перельмана, несмотря на то что шансов познакомиться с ним ради вы­яснения его подлинной позиции у меня нет и не будет, потому что он никогда не дает интервью, а я никогда их не беру, я, в от­личие от активных россиян, по крайней ме­ре, понимаю. Видимо, именно в силу своей пассивности: мне и в голову не придет ис­следовать мотивы поведения человека, ко­торый добровольно отказался от кучи не­нужных хлопот (а такая куча денег и есть куча ненужных хлопот), поскольку этот мотив – добровольное «хочу» или добро­вольное же «неохота» — кажется мне абсо­лютно здоровым. Конечно, до перельмано­вых гонораров мне все еще ой как далеко, и, как любят выражаться самарские поли­тологи, «трудно предположить, как будут развиваться события», если какой-нибудь милый человек однажды все-таки расще­дрится и великодушно предложит мне мил­лион долларов, но, во-первых, я что-то до сих пор не встретила ни одного настолько милого человека, и, во-вторых, какому же дураку придет в голову такая нелепая идея? Я ведь не только никогда в жизни не пы­талась доказать гипотезу Пуанкаре, для ме­ня навсегда остался непроясненным во­прос, кому облегчило жизнь утверждение, будто бы квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов (или наоборот? Ну, тог­да извините). Лично мне эта формула толь­ко отравила и без того суровые годы поло­вого созревания. Словом, математик Пе­рельман с его якобы чудачеством мне по­нятен так же, как понятны мне собственная лень, обидчивость и отвращение к любому ажиотажу.

В то же время я совершенно не со­бираюсь призывать гильотиниро­вать каждого, кто всласть коверка­ет русский язык в рекламе или на телевидении. Великий и могучий уже двад­цать раз устоял под натиском таких текто­нических сдвигов, перед которыми все эти «давать самое лучшее», а еще «как бы», «на самом деле» и даже люто ненавистное мне выражение «в разы» — просто жалкие бес­сильные козявки. Когда я думаю об этом, ненависть моя очень скоро улетучивается, а реклама перестает действовать на нервы. Иногда, правда, одолевает тревога. Я мыс­ленно щупаю себе лоб и думаю: нормаль­на ли я с этой лояльностью к вивисекторам русского языка? И не следует ли мне присо­единиться к активным россиянам и поко­выряться поглубже в истории этого Перель­мана, который так дерзко взял и не захотел ни престижную медаль Филдса, ни милли­он долларов и вообще спрятался от прес­сы и теперь вызывающе ходит с авоськой в простой магазин? Да и вообще, думаю я, мысленно щупая себе лоб, нет ли в подоб­ной широте взглядов какой-то аномалии?

Кто-то где-то когда-то сказал умную вещь. «Больше всего, — сказал этот кто-то, — я ненави­жу датчан и нетерпимость». Ав­тора этого высказывания мне найти так и не удалось, не исключено, что оно вообще когда-то привиделось мне во сне. Если так, то произошло это неспроста. Ведь я уже давно развлекаюсь тем, что тайком лов­лю своих друзей на крошечных, но обяза­тельных оговорках, когда каждый, подчер­кивая широту своих взглядов, непремен­но спешит уточнить: да, я человек необы­чайно широкий и толерантный, мне претит любая нетерпимость, я вообще ничуть не агрессивный, очень ласковый и добрый, но вот датчан (чукчей, собак, соседей по лест­ничной клетке, жадных стоматологов, вы­сокомерного Перельмана, хитрых продав­щиц, друзей моего сына, жениха моей до­чери – список можно продолжать до беско­нечности) – но вот какую-то одну катего­рию я дико ненавижу, некий особо отвра­тительный вид протоплазмы мне так же не­навистен, как и сама нетерпимость! Так бы и убил своими руками. Ну или там хотя бы сослал куда подальше, чтоб не отсвечивали.

Чего уж там, женихи у наших дочерей бывают хуже некуда, не говоря уже о сосе­дях. Собаки кусаются, а гении, так эти во­обще ведут себя с таким подлым бескоры­стием, что так и хочется подкараулить их на подступах в тот самый магазин и насиль­но запихать в ту самую авоську этот чертов миллион долларов: пусть подавятся! А ес­ли не хотят давиться долларами, то пусть не доказывают гипотезу Пуанкаре и вооб­ще! Пусть не смеют поступать так, как им там хочется или не хочется, пусть отвечают нашим худшим представлениям о том, как устроено это несовершенное мироздание!

Читай, где удобно