Борис Кожин — кинодокументалист. И в мае его обычно просят рассказать про фильмы о Великой Отечественной войне. Я попросила рассказать о книгах.
— Про Великую Отечественную войну я думаю часто. Даже так: я всегда думаю про Великую Отечественную войну. Я 38-го года рождения. Ребенок войны. Когда война закончилась, мне было семь. А когда было шесть, вышел фильм «Жила была девочка» с Наташей Защипиной в главной роли. Шел во всех кинотеатрах страны. Месяцами. В войну фильмов снимали мало, и они шли и шли. И я бегал и бегал в кинотеатр «Смена» смотреть на Наташу Защипину. Смотреть на блокаду Ленинграда. Смотреть на этот разбитый город.
Я потом прочту «Блокаду» Александра Чаковского. Сама-рец, кстати сказать. Кончил 6-ю школу. Его отец был знаменитый врач и жил на Предтеченской. Некрасовская теперь.
В 69-м я прочту «Блокаду» Чаковского. А в 44-м я смотрел вот этот страшный, горький фильм «Жила была девочка». Мне было шесть. Я знал этот фильм наизусть.
Теперь мне 75, но войны я не забываю. Не могу забыть. Думаю и думаю о ней. Читаю про нее и читаю.
Об этой войне написаны тысячи книг. Во всем мире.
И, конечно, в России. Но надо понимать, что книги, написанные у нас во время войны или сразу после Победы, — это одно. А книги, написанные через десятки лет, — совсем другое.
Другое знание о войне, другое осмысление, другое дыхание. Назову несколько написанных прямо в войну. Ну, скажем, поэма Маргариты Алигер «Зоя». О Зое Космодемьянской. Сразу после ее смерти написана. Или книга Ванды Василевской «Радуга». Или «Фронт» — пьеса мужа Василевской Корнейчука. Во всех театрах шла. А кто не знает «Василия Теркина» Александра Трифоновича Твардовского? Всю войну он писал эту великую книгу про бойца. «Нет, ребята, я не гордый. Не загадывая вдаль,
так скажу:
«Зачем мне орден?
Я согласен на медаль».
Или, скажем, книги, написанные сразу после войны. Например, «Весна на Одере» Казакевича. Или книга Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда».
Ну а потом, потом появятся книги о войне после войны.
Ну, например, Фадеев, «Молодая гвардия». Выйдет фильм, и вся страна будет смотреть. Но сначала — книга. Вышла, и вдруг Фадеев ее переделывает. Переделал и испортил, на мой взгляд. Ему было указано, что он допустил большую ошибку. Ему дали за эту книгу Сталинскую премию, а потом сказали, что там не указана роль партии в партизанском подполье. Руководящая роль. И он книгу переделал. Скрепя сердце. Он же понимал, что корежит. Он же прекрасно понимал, Александр Фадеев, что если эти дети, а им 16 — 17 лет, если эти дети, Олег Кошевой, Иван Земнухов, Люба Шевцова, Уля Громова, Сергей Тюленин сами организовали подполье, то это много выше, чем если бы они это сделали по чьей-то указке. Но тогда это понимали не все. Не хотели понимать. «Как же без партии?!»
Он очень переживал и скоро уйдет из жизни. Совсем скоро. В мае 1956 года Фадеев застрелится. И это одна из причин — переделка «Молодой гвардии».
Виктор Астафьев. «Царь-рыба», «Последний поклон», «Зрячий посох», «Печальный детектив»… Нет и его. Недавно ушел. Он — 24-го года рождения. Совсем недавно его не стало. И перед самым своим уходом он написал великую книгу о войне . Называется страшно. «Прокляты и убиты».
Дал я почитать эту книгу своему приятелю, кинооператору Саше Назарову. Саша обещал: «Верну скоро — я быстро читаю».
Который месяц не возвращает. «Не могу, — говорит, — эту книгу читать быстро. Больше 30 страниц не выдерживаю».
Жестокая, кровавая правда о войне. Правда, которую только сейчас и можно написать. И дело не только в том, что прежде такую книгу никто бы не напечатал. Надо было еще и еще раз пережить, переосмыслить то, что происходило тогда.
Книга вышла. Вышла и началась травля Астафьева. Соврал, не так написал, принизил нашу армию, принизил нашу победу… Ничего подобного! Этой книге нет цены! «Прокляты и убиты».
Даниил Гранин, он 19-го года. И, как и Астафьев, прошел войну. Лейтенантом, которым стал не сразу. Он воевал на Ленинградском фронте, Даниил Гранин, который написал «Иду на грозу», который написал «Зубра», массу книг о советских ученых. И вдруг — «Мой лейтенант». Роман. Вышел в 2012 году и победил в национальном конкурсе «Большая книга».
Победил, и вот что об этой книге пишут издатели: «Кто готовится увидеть очередную глянцевую картинку войны с победным маршем, патриотическими настроениями и громкими подвигами, может сразу отложить эту книгу. Новый роман Даниила Гранина — это взгляд на Великую Отечественную с изнанки. Не с точки зрения генералов и маршалов, отправлявших в пекло и мясорубку армии, а изнутри. Из траншей и окопов».
Юрий Бондарев. «Горячий снег». Еще одна книга о войне, написанная после войны, когда открыты были архивы. Думаете, все?
Или, например, трилогия Симонова «Живые и мертвые».
Написана могла быть только после войны. После войны написаны были Шолоховым и роман «Они сражались за Родину», и повесть «Судьба человека». Вот о человеке.
О человеке на войне мы ведь стали узнавать значительно позже мая 1945 года. У нас ведь какое было мышление: партия, фронты, армия. Человек уходил и вдруг — о человеке. Ну, скажем, повесть «А зори здесь тихие» Бориса Васильева. Там нет армии. Девчонки! Погибли все! Одна за другой. Прекрасная книга. И фильм потом вышел прекрасный. А Бориса Васильева тоже уже нет. И тоже 24-го года рождения. Они одного поколения — Астафьев, Гранин, Васильев. И своими ногами прошли по дорогам этой войны. Но написали о ней позже, много позже победы. Другое осмысление, другое дыхание, другие возможности. При одном сходстве — большой талант. Все дело еще в огромном таланте.
Василь Быков. «Прощай, 20-й век» так называлась серия передач, которые шли на канале «Культура». И была передача про Солженицына, и про Федора Абрамова. И про Василя Быкова была передача.
Василь Быков — это особая страница в нашей литературе о Великой Отечественной войне. Там нет армии — 3-4 действующих лица. Но не забыть ни его «Сотникова», ни его «Круглян-ский мост», ни «Дожить до рассвета», ни «Волчьей ямы». А все потому, что это литература. Большая литература, которая занимается тем, что разгадывает человека. Только этим. Разгадывает и разгадывает. Но, боже, сколько же Василю Быкову досталось за его «Круглянский мост», за его «Сотникова»…
Белорусский писатель. А Белоруссия — это… Каждый четвертый погиб. Каждый четвертый белорус. Я был в Хатыни. 264 дотла сожженных фашистами села. Дотла. 20 километров от Минска -Хатынь. Одно из 264 сожженных сел. Вместе с людьми сожженных! И война там бьет и бьет в колокола…
Василий Гроссман. «Жизнь и судьба». Эта книга шок произвела в Кремле. И Суслов, можно сказать, второй человек в партии, Михаил Андреевич Суслов велел арестовать тираж. Арестовали. В 1961 году. Это потом, потом появится фильм Урсуляка, который снимался и в нашем городе. А сначала — книга. Мы как-то разговаривали с моим приятелем (его уже нет) Женей Жоголевым об этой книге. «А тебе не кажется, — сказал Женя Жоголев,- что это «Война и мир»? Я ему сказал: «Нет, Женька, мне не кажется. Это — «Война и мир».
2013-й. У нас сейчас 2013-й год, а в 2012-м мы отмечали 200-летие другой Отечественной войны -войны 12-го года. Войны, которую мы знаем прежде всего по Толстому, по его великой книге «Война и мир». А вот только что, в апреле, исполнилось 200 лет со дня смерти Кутузова. Он умер в 1813-м. Он пережил свою победу над Наполеоном. Пережил. А потом об этой победе написал Толстой.
Вы когда-нибудь задумывались над тем, сколько лет было Толстому, когда он написал «Войну и мир»? Он же был совсем молодой человек! Он начал публиковать роман в 1865-м. А он 1828 года рождения. 1828-го, и воевал. Правда, на другой войне. Оборонял Севастополь. Но думал и думал о войне 12-го года. Об Александре I, о Кутузове, о великом русском народе, который победил в этой войне. Не полководцы — народ. «Дубина народной войны, — писал Толстой, — била и била неприятеля до тех пор, пока не разбила его».
Говорят, она была не такой, какой ее описал Толстой, та Отечественная война. Для Толстого — такой. А для Пушкина… Пушкин в «Евгении Онегине», в 10-й главе, которую он сжег и… не сжег… Пушкин же мистификатор великий был, 10-ю главу он зашифровал. И только в 1910 году, когда Толстого уже не было, ее собрали.
Он долго думал, как поступить с Евгением Онегиным, Пушкин. То ли декабристом его сделать, то ли не делать… Написал 10-ю главу, всем рассказывал, что сжег, но она осталась. И о победе в Отечественной войне 12-го года там два слова. Всего. Два.
«И скоро силою вещей
Мы очутилися в Париже,
А русский царь главой царей».
Силою вещей. Так теперь вслед за Пушкиным мы говорим о чем-то непостижимом.
Ему было 13, когда началась Отечественная война 12-го года. Дитя войны.
Первая мировая. О ней мы тоже очень мало знаем. Но сегодня открыты архивы, и мы будем узнавать все больше. В 2014-м — 100 лет со дня ее начала, и нам будут рассказывать и рассказывать о Первой мировой войне. Я жду, жду наступления будущего года, Бог даст, доживу: без Первой мировой не было бы Второй. Не было бы Отечественной.
Ким Степанов. Оператор Самарской студии кинохроники. Он был влюблен в тему Великой Отечественной войны и снимал и снимал ее участников. Собирал и собирал о ней книги. Огромная библиотека! Три или четыре тысячи томов. Но у него ее нет. Он якут. Он приехал к Самару, окончив ВГИК, кстати сказать, оператор игрового кино, весь ушедший в документальный кинематограф. А воспитывался… Не в Якутске, нет. В якутской глубинке, в детском доме. И он собрал все эти свои книги, тысячи книг о войне, и на последние деньги их туда отправил. В детский дом. А потом он ослеп. Для оператора — беда страшная! Он ослеп, он ничего не видит. Но свое дело он сделал. Он столько снял о войне! О стольких участниках войны успел рассказать, стольким помочь! И не только собрал книги об Отечественной войне, но и передал их детям. Отправил в контейнере, который нанял на последние деньги. Дети дали ему телеграмму: контейнер получен. Он ответил: «Не трогать! Сам приеду, расставлю и расскажу вам о войне и об этих книгах». И он поехал. Денег у него не было уже совсем. Он сдал квартиру в аренду, купил на вырученное билет, приехал и рассказал детям все, что о той войне знал. Несколько лет назад было. Когда он еще видел. Когда еще мог читать книги о войне. Теперь ослеп и книг о войне не читает. Но свое дело он сделал.
Война. Я всегда думаю о ней.
Общество
Общество
