Учить «на милиционера» с пеленок — вредно. Наглеют

Отпущенный президентом срок на подготовку реформы милиции истек.

Чиновники то ли саботируют заявленное государством реформирование, то ли не знают, как его проводить.

 ДЛЯ РАЗРАБОТКИ альтернативной Концепции реформирования МВД РФ хватило времени и ума у неправительственных правозащитных организаций.

 В работе над текстом концеп­ции участвовал и правовой аналитик межрегиональной правозащитной ассо­циации «Агора» Рамиль Ахметгалиев. С ним наше интервью.

— Как у правозащитников воз­никла идея заняться разработкой концепции реформы МВД?

— Нельзя сказать, что она возник­ла спонтанно. Первый указ президен­та, касающийся реформирования МВД, вышел в декабре прошлого года. По­том все затихло. Сложилось впечатле­ние, что реформа саботируется в самом МВД. Подтверждением этого может служить февральский указ президента, когда он своей властью принял ряд ре­шений, связанных с МВД.

Тогда же были уволены два за­местителя Нургалиева и на их ме­сто назначены новые люди. Это по­ходило на введение внешнего на­блюдения за реформированием, на реакцию президента на саботаж. Так как мы все работаем по теме милицейского произвола и о рабо­те милиции можем судить не пона­слышке, на этой почве произошло объединение правозащитных ор­ганизаций. Родилась идея напи­сать концепцию. Потому что ниче­го предложенного либо МВД, ли­бо другими госорганами не было и нет. А чтобы начать в обществе об­суждать, какой должна быть мили­ция, нужен был текст.

— Не получился ли он не­сколько однобоким, оттого что его разработчиками были толь­ко правозащитные организа­ции?

— Уверен, что нет. Изначально у нас была цель выработать кон­солидированную позицию право­защитных организаций и затем на дискуссионных площадках обсу­дить ее с участием различных го­сорганов, в том числе и МВД. Хотя мы сразу понимали, что с ними бу­дет тяжело найти общий язык.

— Но хотя бы кто-то из вла­стей предержащих проявил ин­терес к вашей концепции?

— Общественная палата заин­тересовалась, Совет по правам че­ловека при президенте – тоже. Там есть понимание и готовность об­суждать. Мы предложили то, что считаем нужным, и готовы при­слушиваться к иным мнениям. По­зиция сотрудников милиции тоже очень важна. Но пока на обсужде­ния, которые мы проводили в ре­гионах, представители МВД при­ходили только в Чувашии и в Са­маре. К сожалению, систематизи­рованных предложений, затраги­вающих различные сферы жизни милиции, от них не поступило. А очень хочется понять, как они са­ми видят реформу МВД.

— Какие задачи могут быть решены, если ваша концепция будет положена в основу рефор­мы?

— Главное, что она позволит ми­нимизировать возможности для нарушения прав граждан. Повы­сить эффективность деятельности органов внутренних дел. Сегодня система МВД свои функции испол­няет плохо. Вот хотя бы пример со службой участковых инспекторов. За участковым закреплено более 70 обязанностей, ну невозможно это физически исполнить. И вооб­ще приоритетом должна быть все- таки не борьба с преступностью. Я не говорю о том, что нужно ис­ключить эту функцию. Но борьба с преступностью – это борьба с по­следствиями. Мы предлагаем ми­лиции сосредоточиться на преду­преждении преступлений. Сейчас профилактики практически не су­ществует.

— Может быть, предлагае­мое вами разделение милиции на федеральную и муниципаль­ную как раз и обеспечит баланс между профилактикой и борь­бой с преступностью?

— Профилактикой должны зани­маться и те, и другие. Но муници­пальная милиция в большей степе­ни. Активная работа тех же участ­ковых должна способствовать пре­дотвращению преступлений.

— Не получится ли так, что сотрудники федеральной ми­лиции станут этакой белой ко­стью, потому что финансиру­ются из госбюджета, а муници­палы – вторым сортом со скуд­ными зарплатами из тощей местной казны?

— Есть еще одна часть концеп­ции, которую мы пока не представ­ляли – о том, какие законодатель­ные акты при реформировании МВД надо принять или изменить. Базовый пакет соцгарантий дол­жен быть заложен в федеральном законе как для сотрудников феде­ральной, так и муниципальной ми­лиции. И, конечно, нужно совер­шенствовать систему финансирова­ния муниципалитетов. Как это де­лать, однозначной позиции у нас пока нет. Одни считают, что муни­ципальную милицию надо финан­сировать из федерального бюджета — это обеспечит ее независимость от местной власти. Другие убеждены, что нужно пересмотреть Бюджет­ный и Налоговый кодексы, чтобы большая часть собираемых налогов оставалась в муниципалитетах и на них можно было содержать муни­ципальную милицию. Надо все это обсуждать.

— Рассчитываете ли вы най­ти лоббистов этой обществен­ной концепции среди депута­тов, милицейских чинов?

— Мы надеемся на поддержку Общественной палаты, Совета по правам человека при президенте, на отдельных депутатов Госдумы, которые тоже высказывались за разделение милиции на федераль­ную и муниципальную. Рассчиты­ваем и на сотрудников милиции. Многие из них, как и мы, счита­ют, что структура на местах долж­на быть более гибкой. Допустим, увеличилось число карманных краж, значит, нужно срочно созда­вать или усиливать отдел по борь­бе с карманниками, а не ждать, по­ка Москва прикажет это сделать. Какие-то положения, очевидно, представителями милиции будут отвергаться. Это нормально.

— Как, по-вашему, должен осуществляться обществен­ный контроль за работой ми­лиции?

— Общественный контроль мо­жет существовать в различных формах. Мы, например, предлага­ем механизм назначения шерифа – руководителя муниципальной ми­лиции. Его выбирают граждане из кандидатур, представленных му­ниципальной властью. Контроль граждан возможен через систему отчетности милиции перед населе­нием и систему общественного за­каза. Как в ряде зарубежных стран делается. Проводятся опросы, вы­ясняется, что особенно беспокоит граждан, живущих в определенном населенном пункте или микрорай­оне. Например, увеличились уго­ны автотранспорта, или молодежь безобразничает, или погромы на дачах. Затем муниципальная мили­ция организует свою деятельность по конкретному запросу жителей. Допустим, увеличивает количе­ство оперативных работников, ак­тивизирует работу по устранению беспокоящей граждан проблемы. Опосредованным общественным контролем может быть парламент­ский контроль — не только на уров­не Госдумы, но и муниципальных и поселковых советов или собраний представителей.

— Вы предлагаете концеп­цию реформы МВД, но испра­вит ли это ситуацию в корне, если прокуратура, суды, след

ственные органы останутся прежними?

— Конечно, усовершенствовать МВД, не затрагивая составные ча­сти всей правоохранительной си­стемы, невозможно. Но в рамках одного текста все охватить слож­но. Мы в нем лишь отмечаем, что эту концепцию нужно рассматри­вать в контексте реформы орга­нов местного самоуправления, су­дебной системы, органов прокура­туры и следственных органов. Та­ким образом мы акцентируем вни­мание власти, что реформировать только МВД и ждать, что сразу все изменится, – бесполезно.

— Из концепции следует, что не надо с пеленок учить «на милиционеров». А что плохого, если человек с юных лет будет обучаться сначала в школьном милицейском классе, потом в милицейском вузе?

— Система воспитывает ка­дры по тем принципам, по кото­рым они сейчас работают и кото­рые неприемлемы. В свое время я поступил на юрфак Казанского госуниверситета, некоторые мои одноклассники пошли учиться в казанский филиал Московского института милиции. Они ходили в форме, погоны, полуказармен­ное положение и т.д. Люди на гла­зах менялись – появилась нагло­ватость, вседозволенность, кичи­лись удостоверениями – это было видно. Юридическое образование должно быть базовым, на универ­ситетском уровне. Но обязатель­но нужно дополнительное про­фильное обучение. Выучить че­ловека с высшим образованием на опера, эксперта, криминалиста специалисты узкого профиля мо­гут в специализированных мили­цейских школах за короткий срок. При таком подходе и подготовка кадров для милиции будет обхо­диться дешевле.

— Довольны ли вы тем, как прошли общественные слуша­ния концепции в Самаре?

— На мой взгляд, обсуждение прошло отлично. Высказывались различные точки зрения, есть над чем думать, что представить на об­суждение нашей рабочей группы.

Читай, где удобно