В минувшую пятницу суд Ленинского района Самары вынес решение по делу «Вейман против Крючкова». Оно оказалось не в пользу истца, настаивавшего на привлечении к ответственности за распространение сведений, порочащих его честь, достоинство и наносящих вред деловой репутации, содержащихся в перепостах блогера-коммуниста Валерия Крючкова. Вейман уже пообещал обжаловать решение во всех вышестоящих инстанциях «вплоть до Страсбургского суда».
Экс-топ-менеджер ЗАО «Самара-Нафта», общественник и «перспективный» партфункционер «Единой России» Алексей Вейман подал заявление в суд в начале июня. Он требовал от блогера и политтехнолога Крючкова опровергнуть информацию, которая начала появляться в его онлайн-дневнике с декабря прошлого года. Моральный вред в иске был оценен в один руб.
До начала заседания его участники старательно избегали смотреть друг на друга, что в тесном помещении зала суда оказалось делом не таким уж простым. Тогда Алексей Вейман уткнулся в экран сотового телефона, а Валерий Крючков стал пристально изучать потолок.
В начале заседания, ставшего последним в этой инстанции, последовал обмен ходатайствами, мнениями и заявлениями сторон. Одним из самых интересных было, пожалуй, ходатайство адвоката Веймана Татьяны Кархалевой о приобщении к делу документа, свидетельствующего о добровольном и обоюдном согласии по расторжению трудового соглашения между ее доверителем и руководством компании «Самара-Нафта», откуда, по мнению Крючкова, опубликованном в его блоге, Веймана с позором изгнали на следующий день после опубликования в журнале Forbes материалов о причастности последнего к известной новокуйбышевской ОПГ «Индейцы», промышляющей нефтеврезками и рейдерскими захватами. Из слов Кархалевой следовало, что нефтяная компания благодарна Вейману и в знак признательности выплачивает ему премию в 1,2 млн руб. Кроме того, это соглашение подписано 1 июня, т.е. почти за неделю до опубликования журналистского расследования Forbes, сообщила адвокат.
Однако именно тот факт, что «Самара-Нафта» выплатила «отступные», а о самом «добровольном и обоюдном согласии» стало известно так поздно, как бы «задним числом», больше всего насторожил представителей ответчика. Кроме того, Кархалева представила суду справку ГУ МВД по Москве (где прописан истец) об отсутствии судимостей у Веймана, хотя ответчик тут же парировал, что никогда и не настаивал на оной.
Неодинаково расценили стороны и справку из ГУ МВД по Самарской области. Кархалева на ее основании доказывала, что в отношении ее доверителя не ведутся никакие оперативно-розыскные мероприятия, а Крючков настаивал, что самое важное кроется в словах, подписанных начальником главка, генералом Юрием Стерликовым: «…результаты оперативно-розыскной деятельности отнесены к сведениям, составляющим государственную тайну, вследствие чего подлежат засекречиванию», — говорится в документе. «То есть очень может быть, что именно сейчас господин Вейман находится в разработке у оперативников», — злорадствовал блогер.
Далее последовал обмен экспертными оценками содержания текстов, перепечатанных Крючковым в целом ряде интернет-ресурсов и его собственных комментариев к ним. Сторона Веймана представила заключение, подписанное лингвистом Чувашской лаборатории Минюста России. Представитель ответчика присовокупил к мнению своего филолога еще и умозаключение психолога. Главный вопрос, которым мучился суд по этому поводу, — считать ли представленные для экспертизы материалы оценочным мнением, т.е. суждением, которое не подлежит преследованию законом, или однозначно негативным утверждением, которое наносит ущерб чести, достоинству и репутации истца. Позиции участников процесса, естественно, диаметрально расходились.
Кроме того, юрист Крючкова Павел Афанасьев настаивал на привлечении хотя бы в качестве третьих лиц редакций, опубликовавших материалы, к которым у истца возникло столько претензий (ранее суд уже отказался привлечь их в качестве соответчиков). Речь шла о публикациях журнала Forbes, «Московского комсомольца», газет «Версия», «Стрингер» и других изданий. Судья в удовлетворении этого ходатайства отказал.
Вообще судья Роман Булыгин показал себя человеком весьма эрудированным и остроумным. В частности, разбирая один из витиеватых выводов лингвиста, он вспомнил логическую головоломку:
— Вова Петров врун. Вова говорит, что он врет. Так он врет или не врет?..
Впрочем, остальные участники процесса старались не отставать. Так Афанасьев, объясняя, почему в вопросе к специалисту было предложено выбрать лишь из двух вариантов: суждение это или мнение Крючкова, и не содержалось предположения, что это могло быть утверждением, поколебавшись выпалил:
— Конечно, если бы эксперт не увидел в этом предложении ни мнения, ни суждения, мы согласились бы, что это могло быть, например, утверждение…
В итоге суд в иске отказал. Правда, пока не понятно — на чем именно основывался в своем решении Булыгин: на том ли, что свои претензии истец должен был направлять авторам, а не распространителю сведений, находящихся в открытом доступе и до сих пор никем не опровергнутых, или представителям заявителя не удалось доказать, что субъект этих публикаций не имеет отношения к ОПГ «Индейцы» и их попытке силового захвата нефтебазы ООО «Коралл». Мотивировочная часть решения суда будет готова к концу недели, заверили в секретариате.
Самоварно сияющий победитель принимал сыпавшиеся со всех сторон поздравления, жал руки, выглядел очень довольным. Я тоже его поздравил. И дело тут, конечно, не в рубле. Просто не хочется, чтобы стал реальным диалог:
— Я на тебя в суд подаю.
— За что?!
— А ты про меня плохо думаешь…
Общество
Общество
