Виват история!

Ода предмету, который оставляет не только последствия, но и следы
Человек, чье имя носит Самар­ское музыкальное училище, прочил ей карьеру музыканта. Она стала ученым. И вот уже сорок лет служит многомудрой богине Клио. Наш со­беседник – Нина Петровна Храм­кова. Кандидат исторических наук, профессор и один из старейших пре­подавателей Поволжской государ­ственной социально-гуманитарной академии.
— 13 февраля истфак академии отме­тит восьмидесятилетие. А вы подарок свой уже сделали — книга об истории фа­культета. Знаете, что в ней поражает? Драматизм истории как науки. Такие ви­ражи!
— Ориентиры менялись. 90-е – непростые в этом смысле годы. Появилась масса конъюн­ктурщиков, и порой страшные версии выдви­гались. Советский Союз развязал Вторую ми­ровую войну! Надо же додуматься до такого!
Но что было положительного в эти го­ды? Историк получил свободу в трактов­ках, и открыли доступ ко многим, засекре­ченным прежде, архивам. Почему я не за­щитила в свое время докторскую? А по­тому что занималась Отечественной вой­ной, культурой главным образом, а в 80-е вдруг закрыли архивные документы этого пе­риода. Даже те, с которыми я знакомилась в 70-е. А как мечтала написать историю нашего суворовского училища! Школьницей танце­вала там на балах. Бесполезно! И вдруг в на­чале 2000-го узнаю: открывается архив Ми­нистерства обороны. Посылаю своего аспи­ранта — Сережу Белова, результат – кандидат­ская о суворовских училищах Поволжья.
— XVIII и XIX века тоже ведь в сфере ваших интересов. Тут многое в девяно­стые пересматривали?
— И тут тоже. Возникли, скажем, претен­зии к главе школы декабристоведов М. В. Нечкиной — академика обвинили в предвзя­тости. И вообще как-то к этой теме остыли. Но сейчас интерес возобновился.
— А дискуссии?
— А дискуссии продолжаются. Кто эти лю­ди, которые вывели на Сенатскую площадь гвардейские полки? «Рыцари, кованные из чистой стали», как писал А.И.Герцен, или «преступники и мятежники»? До сих пор нет точной типологии события 14 декабря 1825 года. Что это было – революция, заговор, во­оруженное восстание, бунт? Очень много во­просов, но это и увлекает
— Кстати, о революции. Последней на­шей революции. Или эволюции, уж не знаю. Короче, о Перестройке. Она стала для вас неожиданностью?
— Нет, ну было же очевидно, что экономи­ка буксует. Не хватало одежды, обуви, про­дуктов. Наша семья никогда не страдала ве­щизмом. И к деньгам мы относились без фа­натизма. Поступая на службу, никто из нас даже не интересовался, какой будет зарплата. А общественных поручений сколько! У Лена­ра Васильевича (Л. В.Храмков, супруг, извест­ный историк и краевед, в 1984-1994гг. ректор СамГУ, — С.В.) было тридцать три поста. Но вопрос — почему победители живут хуже по­бежденных, конечно же, возникал. Знаете, чем объясняли? Тем, что помогаем странам, которые живут значительно хуже.
— И во всем были так единодушны?
— Нет, почему — спорили. Мне, например, очень нравился Eльцин. Казалось, именно этот человек, из низов, жизнь и наладит. Ле­нар Васильевич с самого начала ему не верил. И каким провидцем оказался. Развал Союза, проведенная в интересах меньшинства при­ватизация…
— Что сегодня у вас вызывает беспо­койство? Неприятие, может быть?
— Просвещение угнетает. ЕГЭ я не при­знаю. Особенно по истории. Как раньше мы принимали студентов? Пусть он фактов каких-то не знает, но если глаза горят, если думает, рассуждает, то это наш студент. А что могут рассказать о человеке значки? Они и об уровне знаний ничего не говорят — в школах на ЕГЭ элементарно натаскивают. Во многих всеобщую историю не преподают, потому что ее нет в ЕГЭ. Да и в вузах много такого, что я не приемлю. На заочном отделении студенты учились 4,5 года. Сейчас — 5, 5 лет. Год приба­вили, а часы истории сократили
— При том, что это один из двух пред­метов, формирующих, на мой взгляд, главное – мировоззрение. Литература вот еще.
— Когда я училась, у нас на пятом кур­се был замечательный предмет — истори­ческий роман. До сих пор храню лекции. И будь я деканом, непременно бы включи­ла его в программу истфака. И прежде всего речь бы шла о литературе XIX века. «Война и мир», «Севастопольские рассказы», «Порт- Артур», «Цусима»… Нет сегодня произведе­ний, кроме, может быть, солженицынских, которые бы так мощно и с таким блеском от­ражали историю. Но нет и такого предме­та у нынешних наших студентов. Зато мас­са часов у того, что ничего не дает ни серд­цу, ни уму. «Можно быть образованным че­ловеком, — говорил Чернышевский, — не зная некоторых точных наук. Но нельзя быть об­разованным человеком, не зная отечествен­ной истории». Да и как понять настоящее, ес­ли толком не знаешь прошлое? Как, если да­же нынешние экономические процессы кор­нями в тот же XIX век уходят? Почему мы до сих пор топчемся? Да потому, что не прошли стадии империализма. Потому, что наш ка­питализм не тот, что в классических капита­листических странах. У нас страна с особой историей, и реформировать ее надо, учиты­вая эти особенности.
— История у нас своеобразная, соглас­на. А люди?
— Знаете, в чем особенность российского менталитета? На чем мы еще держимся и что не могут никак разрушить? Коллективное на­чало!
— Вы его и в нынешних студентах на­блюдаете?
— Дел у нынешних мало, которые бы объ­единяли. Мы — то на картошку, то с шефским концертом на завод. На четвертом курсе всей группой на целину отправились. Ленар Васи­льевич – командир. Мы же с ним и учились вместе. Тогда, правда, академия наша была пединститутом.
— Практика?
— Нет, мы поехали туда добровольно. Хлеб убирать. Нас с подружкой на погрузчик поставили. Зерно крупное, чистое, и столько, что мы в три смены работали. Но как-то и со­брания успевали проводить комсомольские. Обсуждали нарушителей дисциплины. С ра­боты, скажем, кто-то самовольно ушел. А жи­ли на ферме. Навоз вывезли, соломы насте­лили и спали. Девчонки — в одном углу, маль­чишки – в другом. Ну и, конечно, гитара, пес­ни… У нынешних ребят тоже тяга ко всему этому есть. Очень любят «археологичку», как они археологические экспедиции называют. Менталитет тяжело разрушить.
— Мне тут разведка донесла, что из 31 доктора и кандидата наук, что трудятся сегодня на истфаке, 21 – ваши ученики. И среди них – ваша дочь. Доктор наук Елена Ленаровна Храмкова. Из нынешних сту­дентов в этом смысле можно на кого-то рассчитывать?
— Есть, есть толковые ребята. В семидеся­тые я вела историко-краеведческий кружок. Теперь вот опять начала кружком заниматься, и у меня там группа мальчиков второго курса с очень неплохой базовой подготовкой. И, что важно, мыслят самостоятельно. На последнем занятии спор меж ними разгорелся. Как оце­нивать деятельность Комуча (Комитет чле­нов Всероссийского Учредительного собрания – альтернативное правительство России, соз­данное в Самаре в 1918 г. — С.В.). И вдруг один говорит: «Нина Петровна, а как Комуч отно­сился к церкви?» Совершенно неожиданный для меня поворот темы. «Не знаю, — говорю. – Но думаю, до религиозного вопроса дело у них не дошло. Они ж недолго были у власти». Но вообще взаимоотношения власти и церк­ви — это очень интересная тема. Вот только что на лекции мы говорили о секуляризации (от­торжении земель у церкви и монастырей) при Екатерине II. Церкви и монастыри были ведь самыми крупными феодалами. Земли на по­мин души давали, причем самые лучшие зем­ли. И вдруг отбирают.
— Почему?
— Процесс запустил еще Алексей Михай­лович. Запретил давать на помин души зем­лю. И это был, скажем так, нетрадиционный поступок. Царская власть очень ведь зависе­ла от церкви. «Как луна, — говорили тогда, — светит отраженным светом солнца, так и царь получает царский жезл от Бога». И вот такой поворот. А объясняется он ничем иным, как ростом экономики. Появляются мануфакту­ры, развивается всероссийский рынок, по­полняется казна, и соответственно крепнет царская власть. Петр I пошел еще дальше и отменил патриаршество. Но на землю цер­ковную покуситься не рискнул, а Екатерина II рискнула. Экономика вновь на подъеме, металлургическая промышленность демон­стрирует невиданные темпы роста, у импе­ратрицы – сильнейшая армия, мощнейший флот. Опирается же при этом она на дворян, которых надо, как понимаете, подкармли­вать. А все лучшие земли – у церкви.
— Чем, короче, слабее власть, тем боль­ше она зависит от церкви, чем сильнее – тем меньше.
— Ну конечно. И я постоянно говорю ре­бятам – воспринимайте все, что происходит, критически. Анализируйте, сопоставляйте…
— «…и познаете истину, и истина сде­лает вас свободными».
 ЮБИЛЕЙНАЯ ВСТРЕЧА
выпускников исторического факультета Поволжской государственной социально- гуманитарной академии состоится 13 февраля в 13 часов по адресу: ул.Антонова-Овсеенко, 26.