1 октября 2012-го Самара отметит семидесятилетие одного из лучших вузов России — Самарского аэрокосмического университета (в прошлом -КуАИ). Среди тех, кто откупорит в этот день «шампанского бутылку», будет и первый самарский мэр новой истории, выпускник КуАИ Олег Сысуев.
Надо сказать, что я по складу своему не технарь. Я, скорее, все-таки гуманитарий. Но чтобы в те годы, а это начало семидесятых, молодой здоровый человек, один из лидеров спорта школьного, который к тому же играет рок-н-ролл, вдруг пошел бы в педагогический или в совсем уж тогда девичий плановый институт… Такое и представить было невозможно.
Классический университет находился в таком еще зачаточном состоянии. Так что выбор был предопределен — технический вуз. Учился я хорошо в школе и подал документы в авиационный. Что естественно — это был лучший в городе институт. И не только среди технических.
Город наш тогда был закрытым.
Закрытый Куйбышев был нашей реальностью, нашей вселенной, а авиационный — одной из самых ярких в этой вселенной звезд. Поступление в КуАИ воспринималось точно так же, как если бы ты поехал в Москву и поступил в ВТУ.
Поступить в КуАИ было непросто. Но мне это не составило труда. Не пришлось даже пользоваться шпаргалками. По математике я подготовлен был очень хорошо. По физике не очень. Но повезло: достались вопросы, ответы на которые я знал. В результате из 15 необходимых для поступления баллов набрал 14.
И сначала, конечно, была -«картошка». Я уже жил на Революционной, буквально в двух шагах от нового, тогда еще третьего, корпуса на Московском шоссе. И вот там, на площади возле третьего корпуса, был большой сбор, и нас повезли в колхоз, где, собственно, я и пришел к мысли, что студенческая жизнь — это вечный праздник. Ну да — картошка. Ну это как бы между прочим. А в основном — это общение с друзьями, это девушки, это художественная самодеятельность, это спорт.
Существует мнение, что я был такой номенклатурный комсомолец. Заблуждение. В формальной общественной жизни я участия не принимал. Не был ни членом профкома, ни членом комитетов комсомола, ни членом студсоветов. Но и сказать, что был объектом пристального внимания этих организаций как недостойный студент, тоже не могу — конфликтов с этими организациями у меня не возникало. Я просто был далек от всего этого. Я плыл по студенческой жизни на другом корабле. Там звучала музыка, и там играли в баскетбол. В баскетбол играл за вузовскую команду. Что касается музыкальных предпочтений, то в те годы я не был большим поклонником бардовской песни. Увлечение этим жанром пришло позже. А тогда я был фанатом рок-н-ролла. И как только поступил, мои гениальные, в кавычках, способности, заметили старшекурсники и тут же прибрали к рукам. Был такой на 1-м факультете ансамбль «Ламинар». Людям, далеким от техники, название кажется странным. А технари считают его удачным, поскольку произошло оно от физического термина «ламинарное движение», которым обозначают спокойное, без ускорений течение жидкой либо газообразной массы.
В «Ламинаре» играл на скрипке. И там же получил прозвище Моцарт. Но отнюдь не за класс игры, а потому что в ту пору у меня были ботинки с такими большими желтыми пряжками. Мама где-то достала по блату, и носил я их и летом, и зимой.
Так вот, спорт и музыка. Почти два курса я держался убеждения, что моя миссия поднимать престиж вуза в этих областях.
То, что это не совсем так, мне помог понять наш декан — Александр Петрович Нападов. Ему удалось, к счастью, долго пожить — недавно совсем ушел от нас. И я очень хорошо помню, как он вызвал меня и спросил: «Ты поступал, чтобы стать инженером, если не ошибаюсь?» — «В общем, да» ,
— говорю.- «Но почему тогда занимаешься баскетболом и музыкой, а учебой как-то не очень?»
С учебой в самом деле было напряженно. Как и у многих не бог весть каких усидчивых, студентов, у меня были проблемы с начертательной геометрией, которую вел Михаил Иванович Кочнев. Высокий красавец, очень много куривший. Педагог Кочнев был замечательный, так что я в конце концов разгрыз гранит начертательной геометрии и сдал экзамен с первого раза.
Сопромат нам читал Евдоким Степанович Богданов, которого студенты звали Дусей, по понятной причине. Евдоким Степанович был большой оригинал и как-то, помню, написал на одной из курсовых: «Молодой человек, вашей головой можно колоть орехи». И поставил двойку.
Курсовая принадлежала не мне (кому — не скажу), но проблемы с сопроматом были и у меня. Внушение Александра Петровича Нападова, однако, сделало свое дело: я решил и эти проблемы.
Вообще преподаватели в КуАИ были замечательные. А какой ректор! Виктор Павлович Лукачев. Необыкновенной красоты человек, человек — легенда, к которому мы, студенты, относились как к небожителю.
А Виктор Александрович Сойфер тех лет для меня — это прежде всего газета «Полет». Тогда же не было такого разнообразия средств массовой информации, как сегодня. И вузовскую газету студенты расхватывали буквально, а читать начинали с последней страницы, где публиковались юмористические рассказы. Особой популярностью пользовались рассказы автора по фамилии Басой. На самом деле это был псевдоним, за которым скрывались два человека — Ба-лакин и Сойфер. И я всегда с большим нетерпением ждал очередного номера, чтобы прочесть что-то новенькое от Басого и найти, может быть, информацию об успехах баскетбольной команды, в которой играл.
Хорошо помню тогдашнего Женю Шахматова. Он поступил в КуАИ годом позже, но поскольку мой лучший друг Сергей Швайкин учился на том же курсе, знал я и Женю. И должен сказать, что он вовсе не был занудным «корпилой». А был таким очень улыбчивым, располагающим к себе парнем.
Я из семьи военного, и выбор факультета, если уж начистоту, определило то, что после выпуска человек мог носить форму Аэрофлота. Товарищи мои, помню, говорили: «Ну что ты! Второй и первый гораздо престижнее!» Я говорил: «Нет! Только третий!» Была в Аэрофлоте тогда своя романтика. Тем более что по окончании вуза можно было попытать счастья и стать бортинженером. А летать мы хотели, насколько помню, все.
На факультете нас было сто пятьдесят. А девушка среди нас была всего одна. Люда Киреева. Славная, скромная девушка, которую мы очень любили, ценили, поддерживали всячески и никому не давали в обиду. Люда была парашютисткой, впоследствии работала в Уфе, и сейчас она там.
Не помню, что у Людмилы была за дипломная работа, что касается моей, то ничего выдающегося. Но защитился я очень хорошо, и по распределению попал в аэропорт Курумоч. В авиацион-но-технический дивизион, где и работал специалистом по авиационной технике.
Вообще вот эта специальность «эксплуатация самолетов и двигателей», она рассыпала выпуск по всей стране. От Дальнего Востока до Калининграда. C нами произошло то же самое — разъехались по всему Советскому Союзу. Но встречаемся до сих пор. Встречи эти на удивление многочисленные, и я знаю практически о каждом: где и чем занимается.
многими вместе работали. ^ многими связывает дружба.
Встречаемся мы, разумеется, в Самаре. Сценарий традиционный. Сбор в университете, потом — корабль, и — вдоль по Волге с песнями и прочими вытекающими отсюда последствиями. А вот выпускного у нас не было. Мы просто получили диплом и значок КуАИ. Кстати, значок тогда принято было носить. Я даже, помню, с этим значком продолжал, холостякуя, играть на танцах в студенческом общежитии. Сегодня такое и представить смешно, а тогда академический значок — это было престижно.
Так вот, собираемся мы каждые пять лет. Почти все наши ребята работают по специальности (Аэрофлот все-таки сильно затягивает — по себе знаю), добились значительных профессиональных успехов. И люди отличные.
В аэропорту я был не последним в «табели о рангах» — все-таки начальником отдела закончил свою трудовую деятельность по специальности. Но полагаю, что вуз вряд ли может так уж гордиться мной как специалистом, и на присвоение мне степени почетного доктора СГАУ смотрю с достаточной долей самоиронии. Но считал и продолжаю считать своим долгом помогать по возможности вузу, который так много сделал для меня в личностном плане. Ну и это еще такой мой «экскьюз», мои извинения за то, что был не очень прилежным студентом».
Олег Николаевич Сысуев окончил Куйбышевский авиационный институт по специальности «эксплуатация самолетов и двигателей». 14 лет работал в аэрофлоте. С 1992 года — мэр Самары. С марта 1997-го — заместитель председателя Правительства России — министр труда и социального развития РФ. С мая по сентябрь 1998-го — вице-премьер правительства С.В. Кириенко. С сентября 1998-го по июнь 1999-го — первый замглавы администрации Президента России. Подал в отставку, не согласившись со смещением Е.М. Примакова с поста премьер-министра. С июля 1999-го — первый заместитель председателя совета директоров Альфа-банка.
Общество
Общество
