Защитники старины бьют тревогу: «Культурное наследие Самары под угрозой! Спасем наш город!» А разве кто-то против? Кому же не хочется жить в городе, где ценят и берегут свою историю. Но когда слышишь от ценителей высокого искусства слова восхищения про покосившийся дом, так и хочется спросить: а жить в таком не пробовали?
ЧТО СКРЫВАЕТ СТАРЫЙ ФАСАД?
Как живется людям в исторических зданиях, может узнать любой из нас. Надо только проявить любопытство и напроситься в гости к жителям таких «особняков». Что мы и сделали. Вспомнили: есть у нас старый знакомый, живущий в коммуналке в самом центре Самары.
Совсем рядом с его домом вечно праздничная, почти отреставрированная улица Ленинградская. Гранитные парапет, фонтаны. Яркие витрины магазинов. Красивая обложка рекламного проспекта для гостей города.
Здесь на пересечении Фрунзе и Ленинградской стоит роскошное здание, которое старожилы знают как гостиницу «Националь» (сегодня «Азимут»). Поворачиваешь за угол — сразу впритык к гостинице еще одно монументальное строение в пять этажей и с аркой во двор. Его адрес — Фрунзе, 87/89. По виду напоминает бывший доходный дом. Каменный фасад хорошо сохранился. «Вот в таком бы жила», — подумалось, когда входила в дом. Здесь и живет знакомый — Алексей.
Но в подъезде в нос сразу ударил терпкий запах — то ли канализация прорвалась, то ли крыса сдохла. Теплый влажный воздух только обострил обоняние. Обстановку ветхости и заброшенности дорисовали бычки от сигарет, разбросанные в проеме лестницы. Ясно, некоторые здешние жильцы аккуратностью не отличаются. Хотя в такой атмосфере чистоту блюсти сложно.
Но сам подъезд — любо-дорого. В огромном пространстве чувствуешь себя лилипутом — потолки в пять метров, широкая витая лестница, взмывающая вверх. Строили раньше добротно, на века…
Кстати, перед тем как сюда прийти, пыталась узнать историю здания. Оказалось, в музее истории Самары нет практически никаких сведений об этом доме. Кое-что рассказали местные краеведы. Славадий Севостьянов, например, нашел в книгах, что здание, построенное в начале прошлого века, принадлежало купцу Гудкову, а когда он обанкротился, то продал его купцу Сурошникову. Что, скорее всего, это пристрой к гостинице, и первоначально здесь было два-три этажа. По словам архитектора Вагана Каркарьяна, дом принадлежал купцу Кудряшову, а построен по проекту архитектора Георгия Машкова. Легенда из советского времени — во время Великой Отечественной войны здесь якобы жили беженцы творческих профессий — артисты и музыканты, которых эвакуировали в Куйбышев…. Хорошо бы найти тех, кто мог бы об этом подробно рассказать.
Но вернемся к делам сегодняшним. На каждом этаже дома напротив друг друга квартиры. Массивные двери, судя по виду, еще дореволюционные. На некоторых и подлинные ручки. И мы уже внутри одной из коммуналок. Двадцать пять жильцов — девять семей. Знакомство с их бытом начинается с коридора, в котором, как в лабиринте Минотавра, можно легко заблудиться.
Наверное, прежде это была одна большая квартира. В 20-е годы прошлого столетия ее разделили на клетушки. Первым жильцам они, очевидно, казались раем. Ведь большинство людей тогда жили в деревянных халупах. А здесь уже были и электричество, и канализация, и прочие блага цивилизации. Во всяком случае так мне видятся те времена.
Прошло 80-90 лет. Экскурсию по этой огромной коммуналке проводили наш знакомый и его соседка Надежда. В коридоре тусклая лампочка, ввинченная в голую розетку. А о том, что здесь до сих пор доисторическая канализация, мы уже поняли по зловонному запаху в подъезде. Стены большой коммунальной квартиры, как и положено, обшарпаны. На общей территории никогда не было ремонта. Из современных удобств — кухня с двумя газовыми плитами. Еще одна комфорка — в самой дальней части коридора. Есть также два туалета и ванна, но нет горячей воды. Для того чтобы постирать, жильцы берут воду из батарей, когда работает отопление.
В жилых помещениях они, как могли, навели уют. По мере сил и возможностей подновили обстановку, где-то сменили рамы на окнах. У Надежды в двух ее комнатах, в которые нас впустили, очень даже симпатично. А самые продвинутые отделились от коммуналки, обустроив себе «квартиру» в квартире. И как это обычно бывает, вспомните рассказы Зощенко, в коммунальной жизни без разборок не обходится. И дохлых мышей соседи друг другу подкладывают, и прочие гадости делают.
Словом, типичный коммунальный муравейник. Цена за такое удовольствие — рыночная. Например, за свою десятиметровую комнату наш знакомый платит около тысячи рублей.
СПАСТИ И СОХРАНИТЬ
Почему так подробно описываю быт жильцов одной конкретной квартиры одного конкретного дома? Потому что это не самый плохой пример того, как живут люди в исторических зданиях. Если заглянуть к жильцам какого-нибудь деревянного дома, там картина намного хуже. Была как-то в таком на Некрасовской, в гостях. Сидели на веранде второго этажа, а она уже практически съехала на землю. Жить в этом доме опасно, а люди живут. Может поэтому, по рассказам, когда защитники культурного наследия ходили по старым дворам, охали и ахали по поводу разных архитектурных изысков, жители искренне их восхищений не понимали.
Стоит ли говорить, проблема сохранения и восстановления исторических зданий очень серьезная и неоднозначная. Потому что здесь соприкасаются разные интересы — города, жителей и тех, кто хочет строить в старом центре новое элитное жилье. Хотя во всем мире считается, что сохранение аутентичности (подлинности) города намного ценнее, чем возведение новых, пусть даже самых сложных и новаторских, сооружений. Жить в памятниках культурного наследия на Западе престижнее, чем в новостройках. Но разве объяснишь людям, которые до сих пор живут как при царе Горохе, что их дом — ценный экспонат. Им тоже хочется иметь современную квартиру со всеми удобствами и спать спокойно, не боясь, что однажды на них рухнет потолок. Понятно, что все объекты культурного наследия не спасти и при этом необходимо сохранить самобытность исторического центра Самары.
— Ситуация сложная, сигнал SOS подает чуть ли не каждый дом, — считает архитектор Ваган Каркарьян. — Ведь долгие годы ничего не делалось. В советское время у нас был проектный институт, который занимался реконструкцией и ремонтом старых зданий. И при нем был строительный трест «Куйбышевремонттрест». Сейчас ничего этого нет. Но особенно меня волнует плачевное состояние деревянных домов Самары. Это ведь придется сносить чуть ли не полгорода. Поэтому, уверен, нужно, чтобы с этим вопросом разбирались специалисты. Не всякий может делать такой ремонт, только кто профессионально знает эту область. А самое главное, чтобы снести старые дома, нужно сначала построить людям новое жилье. На это нужны большие средства. Но я вижу — город эту проблему хочет решить.
Действительно, в прошлом году впервые была принята городская целевая программа по сохранению культурного наследия, рассчитанная на десять лет. В ее рамках будут проводиться мероприятия по реконструкции исторических объектов. Как это будет сделано технологически, в данный момент решается. И это касается не одного дома, а исторической части города в целом.
— В архитектурном бюро «Остоженка» мы разработали программу по сохранению Старой Самары, — рассказал главный архитектор Самары Виталий Стадников. — Теперь наша общая задача — преобразить ее в регламент правил застройки. От этого зависит и сохранение исторической среды города. Что касается спасения конкретного объекта, мы должны создать механизм, чтобы появился интерес у инвесторов, которые бы взяли на себя расходы по приведению зданий в порядок.
Общество
