Беседовать с Яной в коридоре ее родного института культуры сложно. Почти каждый проходящий преподаватель или студент спешит поздравить и выразить восхищение. До сих пор в это верится с трудом: самарчанка Яна Дьякова стала участником грандиозного проекта «Большая опера» телеканала «Культура»! До завершения программы она не имеет права разглашать информацию о ней. Однако на некоторые вопросы все же ответила.
«Мне казалось, что это просто сказка»
— Как вам удалось попасть на главное оперное шоу страны?
— С мая начался прием заявок на заочный этап. Я отправила резюме и видеозаписи (арии Россини, барочную и русскую арии) и забыла об этом, так как ни на что особо не рассчитывала. Я пересмотрела все сезоны проекта. Мне казалось, что это просто сказка…
И вдруг вызывают на очный кастинг, который назначен на 8 сентября в театре «Геликон-опера». Я подумала: «Что теряю?» — и поехала.
На кастинг вызвали всего 35 человек из стран СНГ, Сербии, Англии, Греции и других.
Приехав на кастинг, обнаружила, что студентов крайне мало. В основном профессионалы из ведущих зарубежных и российских театров. Причем я оказалась еще и самой молодой.
На кастинге я спела неплохо. В общем, была довольна своим выступлением. Даже появилась слабая надежда… Но она быстро улетучилась.
Когда же мне позвонили с телеканала «Культура» и сообщили, что я прошла на проект, и потом что-то еще много-много говорили, я уже дальше просто ничего не понимала. И попросила время, чтобы прийти в себя.
Когда познакомилась со всеми участниками проекта, выяснилось, что собрались звезды: заслуженный артист Азербайджана, который участвовал в турецком «Голосе», и его знают миллионы, певец из Сербии выступал в Метрополитен-опера, есть солисты «Новой оперы» и приглашенные солисты Большого театра. Участник из Казахстана стажировался в Академии Санта-Чечилия — туда попасть почти нереально. И я — студентка 3-го курса Самарского института культуры. До сих пор с трудом верится, что меня все-таки выбрали.
— У вас богатый опыт участия в конкурсах. Можете сравнить их с «Большой оперой»?
— Это совсем другой формат. Не концерт и не конкурс. Здесь приходится обращать внимание на то, чему обычно не придаешь значения. Например, как ты работаешь с микрофоном. Оперные певцы привыкли к акустическим залам, а на «Мосфильме» совершенно нет акустики. Ты себя плохо слышишь, поешь в основном на внутренних ощущениях.
«Большая опера» в принципе и особенно этот сезон полностью театрализована. Очень много времени уходит на подготовку образа. Важно не только пение, но и актерская составляющая. С нами работает огромное количество людей: стилисты, гримеры, режиссеры, костюмеры, съемочная группа. И надо это все оправдать. На тебе огромная ответственность за весь номер.
«На сцене должен быть артист, а не ученик»
— В чем отличие пятого сезона «Большой оперы»?
— Режиссер проекта Кирилл Сбитнев решил подойти к этому сезону по-особенному. Каждая ария из оперы должна выглядеть как законченный мини-спектакль. Первый выпуск под названием «Премьера» был посвящен произведениям, которые никогда не исполнялись в предыдущих сезонах. Я пела подвижную арию Арбаче из оперы «Артаксеркс» — старинную и малоизвестную. Мы ушли от сюжета оперы и сделали маленький перформанс. Я представляла, что веду корабль. На мне — белый бумажный костюм. Когда уже начала петь, вышли два статиста с голубой краской, кистями и начали рисовать на моем белоснежном костюме волны (это было олицетворение начавшегося шторма). Моей задачей было «справиться с управлением и привести корабль в спасительную бухту». Я переживала гамму чувств от каждого прикосновения кисти, и это эмоционально отражалось на пении. Жюри оценило номер положительно: все понимали, как сложно петь, когда тебя раскрашивают. Дмитрий Бертман сказал: «Главное — чтобы твои колоратуры были нацелены на какое-то действие. Своим пением ты должна выражать свои эмоции в данную секунду». Поэтому мои колоратуры были реакцией на опыты с краской. Жюри решило, что я с этим отлично справилась.
— Это не отвлекает от работы над вокалом?
— Конечно, сложно. Тем более что у меня пока нет опыта работы в театре. Я веду только концертную деятельность. Моим опытным коллегам проще. Они уже знают, как найти баланс между актерской игрой и пением. Я училась этому именно на проекте, и это потрясающий опыт.
Сейчас я стала больше внимания уделять созданию образа, внутреннему стержню. Раньше следила только за технической стороной исполнения. Теперь стараюсь уйти от этих стандартов: на сцене должен быть артист, а не ученик, и зритель должен тебе верить. Именно этим меня и заинтересовала «Большая опера». Я понимала, что мне очень интересна концепция, когда на протяжении нескольких выпусков ты должен показать себя в совершенно разных амплуа и жанрах. Будем даже петь кроссовер — смесь современной музыки и классики.
«Опера становится более популярной»
— Нет ли в проекте тенденции к упрощению оперного искусства?
— Опера становится более популярной. Важно, чтобы было интересно даже зрителю, никак не связанному с музыкой, чтобы и его это затронуло. Этого мы и добиваемся. Чтобы не было такой колоссальной разницы между популярной музыкой и классической. По-моему, уже есть первые результаты. Мне приходит много писем от поклонников. Среди них есть люди, которые никогда не увлекались оперой, и для них наш проект открыл ее. В одном из писем даже «обвинили», что из-за меня теперь приходится смотреть «Большую оперу». А в другом написано: «С сегодня взвод офицеров из Краснодара будет смотреть БО. Я им рассказал про Вас на построении».
— Иногда может показаться, что некоторые драматические конфликты между участниками всевозможных проектов искусственно синтезируются, чтобы зрителям было интереснее смотреть.
— Там ничего не придумывается, все подлинно. Участники просто проявляют свои личные качества в достаточно накаленной обстановке. Правда, какие-то ситуации могут утрироваться. Но зритель должен понимать, в каких условиях мы работаем, и то, что показано в выпуске, — десятая часть происходящего.
Например, за кадром осталось то, как перед записью второго выпуска я подхватила вирус. Жутко болело горло, и меня приезжала ставить на ноги врач из Большого театра. Она долго колдовала надо мной, сделала кучу инъекций, и в итоге я вышла и спела. А приехав домой, старалась быстро восстановиться до следующего выпуска.
— Не жалко себя?
— Иногда бывает. Жизнь — сложная штука, и не всегда получается так, как ты хочешь. Бывает, эмоции накатывают и думаешь: «Почему вот все не так складывается?» Посидел, успокоился и пошел дальше. Такова жизнь, приходится бороться за свое счастье. А по-другому было бы неинтересно.
«Кажется, что я пришла на кастинг моделей»
— Существует стереотип, что оперная певица должна быть женщиной «в теле». Но сегодня мы видим, что хрупкие девушки обладают потрясающими голосами. Значит, это миф?
— Да, еще совсем недавно так и было. В оперных театрах — полупустые залы. Значит, раньше людям было не так интересно ходить на оперу. А почему? Потому, что нельзя полюбить Кармен, которая весит тонну. Романтическую героиню в ней может увидеть только заядлый театрал, который пришел насладиться ее голосом. Сейчас режиссер работает над картинкой, беспокоится о том, как все выглядит. Я много хожу на прослушивания, и все певицы в прекрасной форме. Иногда мне кажется, что я пришла на кастинг моделей.
— Как сложится ваша судьба на проекте, мы увидим на телеканале «Культура». А есть у вас планы на ближайшее будущее или после окончания института?
— У меня есть мысли по поводу того, чтобы прослушиваться в молодежные программы зарубежных театров. Мой голос — колоратурное меццо-сопрано, поэтому репертуар в России для меня ограничен. Россини и Доницетти у нас не очень широко представлены. Боюсь, что в русском театре мне работы не будет и у меня больше шансов реализоваться на Западе.
— Не жаль будет уезжать от семьи и друзей?
— Где бы я ни была, мне всегда нужно вернуться в семью — это моя подпитка. И потом, пока я думаю только о стажировке — это двухгодичные программы с перерывами, в которые можно возвращаться домой.
