Милость к падшим

Из соображений социальной безопасности.

Прадед Марии Каннабих был потомственным дворянином, и в 37-м его расстреляли. Нынче за принадлежность к аристократии не казнят. Однако за дело, которым дворянка Каннабих занимается, по-прежнему убивают. Но она продолжает им заниматься. И ищет сподвижников.

ЗА КОЛЮЧЕЙ проволокой и я бывала. Как журналист. И о пра­возащитнице Каннабих слышала. Но не более. И вот она — в Самаре, и свой разговор с самарскими право­защитниками начала с весьма в свое время нашумевшего закона об об­щественном контроле за обеспече­нием прав человека в местах прину­дительного содержания.

История этого резонансного документа драматична, а корнями уходит в Британию, где наши пра­возащитники изучали опыт Коро­левской тюремной службы и испы­тали при этом культурный шок. В Британии – 1300 тюрем. При каж­дой — Советы визитеров, у визитеров — свои ключи от камер, и этой систе­ме гражданского контроля 100 лет.

Любого из нас такая постановка дела шокировала бы. Но правоза­щитники переживанием не ограни­чились, а принесли в Госдуму (шел 1999-й) проект отечественного за­кона об общественном контроле, и думцы сказали «да». А правитель­ство — «нет» через Совет Федера­ции. МВД более прочих проти­вилось, и лишь при президенте Медведеве удалось документ про­давить. Но когда закон вступил в силу, подвергли критике. За вымо­роченность. И действительно мно­гим пришлось пожертвовать. На­пример, возможностью наносить контрольные визиты без предупре­ждения и общаться с сидельцами без свидетелей. Но как бы то ни бы­ло, «советы визитеров» есть теперь и в России. Их 77. Называются на­блюдательными комиссиями (НК), 1500 жалоб рассмотрели, и даже уже подходит время ротации. Что, собственно, и привело в Самару Каннабих, поскольку она ведет это направление в Общественной пала­те РФ, а есть, как я поняла, опасе­ния, что с ротацией будет непросто.

В Англии и Франции визи­теров утверждают мин- юсты. Мы тут пошли даль­ше по пути демократии — у нас наблюдателей утверждает Обще­ственная палата РФ. И выдвига­ют общественные организации. Но не слишком активно. Выдвинув на­блюдателей, общественные орга­низации обязаны взять на себя и материально-техническую сторо­ну наблюдения. Транспорт и все та­кое. А они у нас сами нуждаются. Да и граждане в очередь не выстра­иваются, дабы в течение трех лет на безвозмездной основе занимать­ся выявлением и решением проблем абсолютно чужих им людей. Причем преступивших закон. Тем более что проблем воз и маленькая тележка.

«И в основном, — рассказыва­ет Каннабих, — люди жалуются не на то, что матрац ненадлежащей тол­щины. Они жалуются на обращение сотрудников исправучреждений; пишут о вымогательстве и грубом обращении в милиции. А что касает­ся бытовых проблем, то есть такие, которые c ходу при всем желании не решишь. В наших силах позабо­титься о том, чтобы задержанного покормили три раза. И если оста­вили на ночь, то обеспечили спаль­ным местом, чистым постельным бельем, чтобы в бачке была вода, в камере принудительная вентиля­ция, чтобы в случае нужды задер­жанному оказали медицинскую по­мощь, и он был освидетельствован, если на теле его есть повреждения. Но как быть с ремонтом? Места вре­менного содержания и гауптвахты у нас в очень плохом состоянии, но сделать так, чтобы там всюду вместо цементных, а то и земляных полов появились нормальные, и решить проблему приватных мест мы сегод­ня не сможем».

Не могут, как я поняла, из-за скудости ресурсов в системе. Хотя, по сло- вам Каннабих, отдель­ным настырным наблюдателям уда­валось не то что на ремонте настоять — сместить нерадивых руководите­лей. Хотя есть тут еще одна слож­ность. И заключается она в том, что наблюдателю надо как-то умудрить­ся и свою работу сделать, и не деста­билизировать обстановку в прове­ряемом учреждении. Да и добраться до иных — подвиг. В том же Красно­ярском крае. Но жертвовать обще­ственным наблюдателям приходит­ся не только временем.

«Погибла, — рассказывала са­марским правозащитникам Мария Каннабих, — Наталья Эстемирова. Члены нескольких комиссий отбы­вают тюремные сроки, многие лю­ди под следствием, на ряд наложено административное взыскание, ряд отозван общественными органи­зациями, которым показалось, что товарищи неправильно ведут дело. Кого-то и Общественная палата ли­шила мандата, а кто-то и сам сдал, поскольку не думал, что работа бу­дет такой тяжелой».

В Британии – 1300 тюрем. При каждой — Советы визитеров, у визитеров — свои ключи от камер, и этой системе гражданского контроля 100 лет

Вот и выходит, что наблюда­тельных комиссий 77, а наблюдате­лей чуть больше пятисот. На все ис­правучреждения и СИЗО России. А предлагают еще включить в зону действия НК миграционные центры и психбольницы. По закону в каж­дой комиссии может быть не мень­ше 20 наблюдателей. Но только в Нижнем Новгороде, Москве и Крас­нодарском крае был конкурс. А в Чечне три женщины всего и рабо­тают. Эстемирову, была четвертой, убили, а председатель эмигрировал.

В нашей области наблюда­телей тоже пока только трое. Виктор Садовский, Анна Дорофеева и Юрий Уткин. И у комиссии нет ни маши­ны своей, ни телефона, ни помеще­ния. Даже адреса своего нет — жало­бы поступают либо из прокуратуры, либо от уполномоченного по пра­вам человека. Но люди провери­ли 18 исправучреждений из 21. Ре­шали при этом проблемы не только социально-бытового, но и юриди­ческого характера и уверяют, что секрет эффективности в плотном взаимодействии с ГУФСИН и про­куратурой. И представители ГУФ­СИН и прокуратуры подтверждают: мир и полное взаимопонимание.

Каннабих такое единение насто­рожило. По информации, которая к ней поступает из других регионов, никакой симпатии к проверяющим проверяемые не испытывают. А то и препятствия чинят. Милиционеры, как правило, грешат — не пускают в изоляторы временного содержания. И сотрудники Минобороны — не пу­скает на гауптвахты. Самарские на­блюдатели до учреждений МВД по­ка не дошли – три же человека всего, но с ГУФСИН у них конфликтов на этой почве не было. Больше того — помощник начальника ГУФСИН по правам человека сделал копии ман­датов наблюдателей и разместил на КПП всех колоний. И с транспор­том помогает. Но Каннабих и про транспорт не очень понравилось. «Наблюдательная комиссия должна конструктивно работать с этими ве­домствами, но путешествовать она должна на своей машине. И уголок должна свой иметь, и телефон «го­рячей линии» .

На взгляд Марии Валерьевны, этичнее, когда за решение этих про­блем берутся региональные власти и региональные же общественные па­латы. Но Общественная палата Са­марской области сама, как следу­ет из выступления представлявшего ее Валерия Колупаева, в обстоятель­ствах крайне стесненных: «Аппарат малочисленный, транспорта нет, с помещением только-только реши­ли». Методической помощи Палата тоже, по Колупаеву, наблюдателям оказать не может: «Формированием нашей Палаты занимались депутаты и администрация области, и в соста­ве не нашлось ни одного специали­ста, который мог бы квалифициро­ванно работу НК курировать».

Они, как я поняла, ни разу и не встретились — Обще­ственная палата Самар­ской области и Наблю­дательная комиссия. Впрочем, и областная администрация возмож­ности встретиться с самарскими «визитерами» не нашла. Каннабих полагает, что и это не есть хорошо. Однако и у самарцев имеются пре­тензии к московской гостье и ее кол­легам.

Комиссии малочисленны, три четверти членов прежде к обще­ственному контролю, тем более та­кого рода, не привлекались, и при этом в Общественной палате РФ за­рубили кандидатуры двух самар­цев крайне для такой работы важ­ных специальностей – врача и юриста. Дескать, выдвинули их ор­ганизации, которые имеют статус не общественных, а некоммерче­ских. Основание спорное, и Канна­бих пообещала разобраться. А еще прислать самарским наблюдателям комплект оргтехники. Ну а поме­щение пообещал омбудсмен, в офи­се которого и проходила встреча московской правозащитницы с са­марскими.

Читай, где удобно