Кажется, что сам месяц август начиная со второго дня надел на себя голубой берет неба. В традиционный День Воздушно-десантных войск. Тельняшки, береты, песни над Волгой. Флаги с десантной эмблемой и девизом «Никто, кроме нас».
Гуляние — всенародное. Здесь, на набережной Волги у Ладьи, устроили привал и седые фронтовики Великой Отечественной, и рано поседевшие воины-«афганцы», участники других локальных войн. Рядом их жены, дети, внуки, а теперь уже и правнуки. И друзья-товарищи со школьных лет, по работе и службе.
Вот рядом с нами в открытом кафе сдвигает два стола семья Тарасовых. Глава ее десантник Александр Игнатьевич в начале 60-х выполнял интернациональный долг на Кубе. Николай Александрович пошел по пути отца — окончил Воздушно-десантное училище, отвоевал в Афганистане. Он ныне тоже на заслуженном отдыхе. А рядом — внук Сергей в тельняшке, проходит срочную службу под Самарой. За столом жены старших, дети, друзья, соседи по дому. И самый младший, карапуз в голубом беретике. Сережкина подруга тоже в тельняшке.
— Он привез, — смеясь, кивает на Сергея. — Вот как подписал подарочек, — приподнимает она края тельняшки. — Читайте.
Читаю. По кругу с внутренней стороны: «Никто, кроме меня, Тома!»
Мирного неба тебе, Сережа. И всем твоим однополчанам — ведь если где-то что-то вспыхивает в мире, первыми улетают десантники.
Наших афганцев отличаешь по их серьезности, несуетливости что ли. И дело не только в том, что к возрасту в Афганистане добавилось двадцать пять-тридцать лет. Мало кто знает, что перед праздником на набережной Волги они побывали — нет, не то слово — они пришли к своим друзьям-однополчанам на Рубежное кладбище. Здесь у нас свой скорбный «городок», с улицами, сквером, храмом в центре. Только вместо домов — памятники со звездочками и с удивительно — нет, вновь слово не то — с убийственно близкими друг к другу датами рождения и смерти. С портретов всматриваются в нас, в наш мир двадцатилетние ребята. Эмблемы на фотографиях абсолютного большинства погибших
— десантные. Они, десантники, вошли в Афганистан в первый день войны. Они в бой шли первыми, расчищая дорогу другим. Им мы, оставшиеся живыми, обязаны жизнью. Это так.
На войне, как на войне. У нее свои законы с очень коротким зазором между жизнью и смертью. Вот всего два слова: фронтовое товарищество. А что за ними — не хватит рассказать годовой подшивки газеты. Даже если кратко, как в похоронке, рассказать вам о том, кто под огнем, без приказа пополз первым с гранатами к доту, чтобы пулемет умолк и не косил друзей. О тех двоих десантниках с опытом, что ушли в ночь головным дозором по горной тропе, набитой минами. О нашем земляке Володе Штраке, рядовом войны, награжденном орденом Ленина…
Спасибо вам, ребята, за подвиги. Во имя чего? Во имя Отчизны, такой далекой от Афганистана? Во имя мира? Его до сих пор там нет. Не надо искать высокие слова. Они есть. Как на ладони. Вы шли на подвиг для спасения жизни десятка, сотни своих друзей. Боевых.
Мне совсем не нравится лозунг: «И в мирное время есть место подвигу». Есть место добротной учебе, хорошей работе на пользу семьи, землякам, Родине. Добросовестной службе Отчизне. Но если государство зовет тебя и в мирное время к подвигам, значит, в нем мира нет. И время смутное.
.Но снова — на набережную Волги. Концерт на сцене, показательные парашютные прыжки, высший пилотаж учебных истребителей над Волгой. «Афганцы» сдвигают столы. И паролем: «Я 79-81, Кундуз», «84-86, Гардез», «82-84, Кандагар»… Это годы и место службы. Это — с рукопожатием при знакомстве.
И еще одна фраза при встрече: «Будешь у нас восьмого?» — «Буду».
Август нас не отпускает. Ежегодно, с 8 по 11 августа «афганцы» встречаются в Бу-зулукском бору. Это тоже стало традицией. Здесь собираются ветераны войны в Афганистане всех родов войск. Со всей России, из бывших наших республик и даже дальнего зарубежья. Добираются самолетами, поездами, заказанными автобусами (москвичи, питерцы, оренбуржцы), на своих автомашинах (мы, самарцы). Да и не только мы. Как и в прошлом, позапрошлых годах, прибыли на своем автомобиле четверо десантников из Кемерово, добиравшихся до места четверо суток. По номерам выстроившихся в ряды автомашин читаются многие регионы России.
Организаторы слетов москвич Николай Агеев, самарец Константин Клюев, Наиль Нурулин, Николай Мелехов и Евгений Горбачев — все трое из Бузулука. Нынешний слет ветеранов Афганистана собрал здесь около пяти тысяч человек. Нас из Самары и области — 125. Сергей Никишкин из Новокуйбышевска, как всегда — а у него это в третий раз, — с женой и двумя дочками. Андрей Артемов — с сыном Андреем, паренек крепко подрос за год. Костя Клюев, председатель самарской региональной общественной организации ветеранов боевых действий «Контингент», и на этот раз с женой Леной и девятилетней дочкой Юлей, моей давней подружкой по слетам в бору. Костяк самарской команды — ветераны 56-й десантно-штурмовой бригады и бойцы разведки специального назначения ГРУ. Это Олег Завалишин, Женя Налимов, Вова Сидоров, Нурхан Фахрутдинов, Вова Суслов и другие.
Для нашего городка отведена, пожалуй, лучшая поляна на лесной опушке бора. Это тоже традиция слета. А как же! Уважают. За успехи в проходящих спортсоревнованиях. За уютное обустройство городка. Помимо двух десятков палаток для ночлега воздвигли кухонный комплекс с котлами для супа-шурпы, столами, скамьями, как положено. Тентом от солнца натянули парашют. Есть спортплощадка, даже две пудовые гири, умывальник. Закуплено продовольствие — для себя и гостей. И своя построена сцена, чего нет у других.
Дело в том, что на центральной сцене уже не всем желающим хватает места, вернее, времени. Все дни и до полночи выходят на нее исполнители — профессиональные ансамбли, доморощенные артисты. До чего же много среди нас самородков. Песни, стихи, гитары, даже гусли русские. Тон вечерам задает знаменитый ансамбль «Ветераны Каскада», рожденный там, в Афганистане. Тридцать лет в строю, то есть на сценах Родины. И тридцать лет изумительного творчества.
Отзвучала этим вечером их последняя песня со сцены. Нет, не последняя — вызывают и вызывают «на бис». На смену поднялся ансамбль «Анава» из Челябинска. За ними другие ребята из самых разных городов.
Сижу с уставшим руководителем «Каскада» Андреем Суховым в его московском палаточном городке. Полуночный ветер доносит звон гитар со сцены, голоса поющих.
— Это — «Хайратон», наша песня. Слова и музыка нашего Игоря Белова, — прислушавшись, замечает Сухов. — И эта, «Разговор с вертолетчиком». И эта наша.
— Андрей, чего ж печалиться? Ваши, но становятся народными. Вы у нас в Самаре до прошлого года были незримы, но слышны на каждом празднике, — утешаю Сухова.
— Да это я так. Ворчуном становлюсь. А на душе, хочешь знать, светло.
Мы, самарские, разрываемся меж двумя сценами, центральной и своей. К нашей потянулись те, кто уже отыграли на главной или в график выступлений не вошли — там расписан он поминутно. Идут к нам. А на второй и третий вечер — все к нам. И «Каскад». Общей программой рулит Кирилл Подойницын — конферанс и он же вокал, бэк-вокал, гитара «Каскада». Спасибо, дал «добро» и мне на два стиха афганских.
Поздний вечер, последний вечер слета. Даже ветер стих, прислушивается к песням. Наплескался август с нашими детишками в озере за бором и тоже стих. Веселые песни — так положено перед прощанием, а грустно.
Мирное небо. Хорошие песни.
И люди хорошие. Прочные в дружбе.
Общество
