Любите ли вы Самару так, как любит ее он?

Откровения Джангвидо Бреддо, дипломата, бизнесмена, писателя и большого знатока русской кулинарии.

Он живет и работает в нашем городе 14 лет и не может пожаловаться на невнимание прессы. Но сегодня вызывает особый интерес: в числе тех, кто спасает Тольятти и Самарскую Луку от огня, 11 земляков господина Бреддо. «Самарская Газета» стала первым российским изданием, которому Почетный консул Италии в Поволжье дал связанное с драматическими событиями интервью.

— Для начала, господин Бреддо, во­прос, который занимает, думаю, мно­гих. В России тьма горящих регионов. В восьми ситуация признана чрезвычай­ной. Самарской области в этом списке нет, но тем не менее, «канадаиры» (само­леты итальянской пожарной авиации. — Ред.) — у нас. Это, конечно, большое счастье, что так получилось, но…

— … почему «канадаиры» именно в Сама­ре, а не, скажем, в Москве?

— Да.

— Самара — идеальное место для работы самолетов такого типа. Вода должна быть рядом с очагом возгорания. И это должна быть такая вода, по которой самолет мог бы глиссировать, чтобы ее набрать. В Москве вблизи пожаров такой воды нет. В Самаре она есть. Это Волга. За 12 секунд «канада­ир» набирает шесть тонн воды. И посколь­ку вода рядом, успевает за смену — а длится смена три часа — сделать это от 20 до 40 раз. Сорок раз набрать воду и сбросить ее. Еще одно важное условие – наличие крупного аэ­ропорта.

— В Москве их три.

— В данном случае три — это плохо. Мо­сковское небо настолько перегружено, что велика опасность инцидентов.

— Италия, судя по прессе, тоже ведь летом горит.

— Не в таких масштабах. Ну, во-первых, сама страна – это по территории Самарская область и Татарстан. А во-вторых, «кана­даиров» у нас 20. Целая флотилия. И огонь очень быстро локализуется. Тем более что и в Италии море, и здесь. А возгорания ле­том, действительно, не редкость. Букваль­но десять дней назад я лежал на итальян­ском пляже, смотрю – желтые «канадаиры» между лодок глиссируют. Открываю газету, там написано: Берлускони собирается по­слать в Россию пожарные самолеты. А утром в консульство приходит письмо из прави­тельства Самарской области: уже вылетают — окажите содействие. Итальянские летчи­ки практически первыми пришли на помощь горящей России. И объясняется эта опера­тивность еще и личной дружбой между на­шими премьер-министрами Сильвио Бер­лускони и Владимиром Путиным. И это не показная, а настоящая дружба.

— Господину премьеру, при случае, поклон. И вам спасибо за информацию о событиях, которые всех нас очень вол­нуют. Но читатели «Самарской Газеты» не простят, если я поставлю здесь точку и не поговорю с вами о вас. О вас и ва­шей жизни в Самаре.

— Я живу в Самаре 14 лет. Итальянская журналистка спросила: «Как тебя сюда за­несло?» Я сказал: «Даже не знаю. Сначала начал просто ездить. На неделю, потом на две, потом на три… Так потихоньку втянул­ся и стал самарцем».

— И еще и супругу у нас нашли.

— У всех итальянцев, которые живут сей­час в Самаре, а это двадцать человек, русские жены. И, что совсем уж замечательно, есть дети, которые одинаково хорошо разговари­вают как по-русски, так и по-итальянски.

— Выходит, Михалков против истины не грешил, когда уверял, что самые кра­сивые девушки в Самаре?

— Нисколько! И не только самые краси­вые, но и редкой по нынешним временам женственности. Итальянкам все меньше нужны мужчины, а русским нужны. И ита­льянцы чувствуют это. Всего три дня про­шло, как здесь появились «канадаиры», а их пилоты уже говорили мне: «Мы не знаем, как в дальнейшем сложится наша жизнь, но то, что мы еще приедем в Самару – это сто­процентно».

— У русских есть такое понятие – ма­лая родина. У вас она в Италии где?

— Флоренция. Однако родился я рядом с Венецией: мой папа — художник, и был там директором художественной академии. По­том он был директором художественной академии Флоренции, и больше 40 лет я жил в этом городе.

— Но в профессиональном смысле по стопам отца не пошли.

— Нет.

— Какова же сфера ваших интересов?

— Кулинария. И я уже написал две книги. Италия знает очень мало про русскую кух­ню, и первая моя книга для итальянского рынка — «Русская кухня. История и филосо­фия». Я писал ее пять лет, и она охватывает огромный исторический период — от средне­вековья до наших дней. Я предлагаю моно­графию о пасте российскому читателю.

— История и философия макарон. Кто же вы по образованию? Кулинар? Куль­туролог?

— Инженер-механик. Моя специализация – оборудование для швейной промышлен­ности. Но работал я на фабрике по произ­водству электротурбин. 10 лет! Потом сказал «баста» и организовал свое дело. Постав­ка мебели. Моими клиентами были банки Италии, и в Самару меня привела компания, которая выиграла тендер на строительство офисов Агробанка. Это был 1995-й год, и Россия не имела еще в этой области ни опы­та, ни компетенции, ни материалов. Потом был железнодорожный вокзал. Вся мебель самарского вокзала, вся плитка, все фальш-потолки, лампы…

— … Ваших рук дело.

— Да. При том что уже в 98-м работал как представитель итальянского посольства в Поволжье. А в 2007-м, когда итальянский парламент создал в рамках границ Самарской области и Республики Татарстан консульский округ, стал по указу президента Италии По­четным консулом.

— То есть это общественная, как у нас говорят, нагрузка?

— Ни копейки не получаю, хотя отнима­ет эта нагрузка 90 процентов времени, по­скольку для итальянцев, которые приезжают в округ, я являюсь и нотариусом, и началь­ником ТСЖ, и паспортистом. Ну и потом, мы помогаем итальянским фирмам, которые здесь работают или собираются работать. И часто речь идет об очень серьезных инвести­циях. Например, судоходная группа «Барба­ро». Танкерные перевозки. 600 человек в Са­маре. И судовой, и офисный персонал. Сейчас вот помогаем группе компаний «Бенеттон», которая планирует построить в Самаре тор­говый центр в 5000 квадратных метров.

— Слышала, вложить в это дело «Бенет­тон» собирается около 8 млн евро, и Вик­тор Тархов уже подписал соответствую­ще соглашение.

— Да, и это пример того, как надо строить отношения с городской администрацией. Го­ворят, в Самаре иностранцам нельзя работать – посмотрите на «Икеа». Я не согласен: когда изначально люди работают согласно закону — результат хороший. Буквально на днях рос­сийский премьер-министр подписал указ о создании свободной экономической зоны в Тольятти, а «Пирелли» уже готова там стро­ить предприятие и производить автопокрыш­ки. Четыре миллиона в год! Я уже не говорю о небольших фирмах.

— А вот интересно, на итальянском рынке Самара как-то присутствует?

— Самары там нет пока. Есть Газпром. «Северсталь» купила у нас несколько метал­лургических заводов, у которых дела не очень хорошо шли.

— То есть мы интересны Италии как поставщик генетических, природных и финансовых ресурсов. А наше искусство? Не волнует ли оно итальянцев?

— Ну что тут можно сказать… Ну вот, на­пример, в Самаре есть художественный му­зей. Так когда одну из картин этого музея привозили к нам в город Тренто на выстав­ку футуризма, то было продано 175 тысяч би­летов.

— А Москву вы любите?

— Москву? Нет. Утром прилетаю, вечером уже хочу домой, в Самару. 20 лет назад — дру­гое дело. Сейчас – это не Россия. Как Нью-Йорк – не Америка, а Париж – не Франция.

— А Самара – Россия?

— Самара — это Россия, а россияне очень похожи на итальянцев. Мы одинаково эмо­циональны. И поэтому нам с вами так легко строить отношения.

Читай, где удобно