Великая война, великое горе

О чем говорить не принято, но нужно и должно

22 июня — начало Великой Отечественной войны, начало страданий и бедствий народов Советского Союза. Сколько всего сказано про эту войну и ее начало, и сколько еще только предстоит сказать. Историки будут еще очень долго спорить о поводах, мотивах, о тактике, стратегии, замыслах, способах ведения боев и о количестве потерь, но одно неоспоримо: в декабре 1941 года немцы стояли уже под Москвой, а вот выжимали их с нашей территории с большой кровью и почти три года — до 1944-го.

При обычном соотношении потерь наступающей стороны к обороняющейся один к трем в первые дни войны мы теряли девять, десять, одиннадцать к одному, а в конце войны, при самых скромных подсчетах, Советский Союз потерял 27 миллионов (цифры эти все время корректируются в сторону увеличения), а Германия — 9 миллионов.

Умением воевали во все времена. У Фермопил соотношение потерь у греков и персов было один к пяти. Умением воевал и Суворов. В одном из сражений он потерял 80 человек убитыми, а противник — 1000. Соотношение один к двенадцати.
В дни обороны Порт-Артура в Русско-японскую войну была такая поговорка у офицеров: «Сначала я учил солдат маршировать, а теперь учу воевать».

В первые дни войны те, кто еще не испытал на себе удар немецких войск, тоже говорили: «Наконец-то    перестали маршировать, теперь будем воевать».
И воевать пришлось голыми руками. Сибирские дивизии — не те, что потом показывали в кадрах хроники: с лыжами, маскхалатами и автоматами ППШ, а другие дивизии, сразу же с эшелонов брошенные в бой, шли в атаку без оружия. Охотники и звероловы бежали на врага с одной только мыслью: «Эх, хотя бы ножичек!»

И Москву отстояли не 28 панфиловцев, а не менее 100 тысяч ополченцев, никогда ранее не державших в руках винтовку, телами которых было усеяно все Подмосковье в несколько рядов — тела лежали на телах, и немецкие танкисты сходили с ума: танки вязли в крови и мешанине из трупов.

Об этом не принято говорить, но об этом говорить не только нужно, но и должно.
Кто не молился, вставая в атаку, тот погибал тут же — людей расстреливали, как в тире. Их расстреливали, а они все шли и шли — и об этом надо говорить.

Великая это была война, и великое горе. И горе в основном от отношения к людям — наши полевые кухни могли не подвозить пищу по три дня.
Великая Отечественная война должна была научить руководителей всех рангов любить свой народ.
Научила ли? Очень хочется на это надеяться.

Читай, где удобно