Родиону Кузнецову — 26, он студент аэрокосмического университета и по окончании будет заниматься, если все пойдет по плану, конструированием и проектированием радиоэлектронных средств. А пока на хлеб насущный зарабатывает промышленным альпинизмом.
Если верить справочной литературе, родина промышленного альпинизма — Соединенные Штаты Америки. В 30-е годы прошлого века у строителей одной из тамошних плотин возникла необходимость закрепить подвижные стены каньона. Задача была решена, и это решение считают прорывом в строительной индустрии. Решали задачу шахтеры. Альпинистского опыта никакого, оборудование самодельное, и для многих из горняков работа на высоте стоила жизни. У нас пионерами в этой области считаются ленинградцы, что во время Великой Отечественной, используя собственный опыт спортивного альпинизма, маскировали городские шпили и купола, спасая тем самым архитектурные шедевры от вражеского огня. Их было всего несколько человек. В послевоенной стране промышленным альпинизмом тоже занимались единицы, и для обывателя это было целое событие — увидеть такого человека в работе. Сегодня висящий на высотке — обычное дело. Хотя и сегодня массовой эту профессию не назовешь, и я очень благодарна Родиону, что он несмотря на занятость ( летом у промышленных альпинистов — самый клев) согласился рассказать о себе и своей работе. Встретились в Куйбышевском районе, где Родион с напарником утепляли один из балконов жилого дома. Работали парни на уровне девятого этажа, и стоило мне взглянуть на них, как начинала кружиться голова и узлом завязывался желудок. «Ну как же вам не страшно?» — спросила я Родиона, когда он спустился с этой своей высоты.
— Страх? Конечно, есть. Больше скажу, если бояться перестанешь, можно смело уходить из профессии. Когда не боишься, тогда-то и совершаешь ошибки. У меня аварийных ситуаций, тьфу-тьфу, не было. И у знакомых, к счастью, тоже. Хотя возникают, конечно же. В Интернете есть большой форум ПромАльп (http://www. promalp.ru/), там обсуждают вопросы, связанные с работой, в том числе мониторят несчастные случаи. Как правило, речь идет об элементарной невнимательности. А вообще промышленный альпинизм — не опаснее, чем на машине ездить. Я вот на машине уже семь раз в аварии попадал. Три раза не по своей вине.
— Расскажите о себе. Родились в Самаре?
— Я из Тольятти.
— А чего промышленным альпинизмом занялись? Занимались спортивным?
— Я занимался пешим туризмом. А когда возникла проблема с работой, пришла мысль о промышленном альпинизме. Ездил в Самару, в университет, на военную кафедру, вижу — висят ребята, моют «Московский». Ну и я решил попробовать. Нашел в Тольятти самое остекленное здание, это был торговый центр, спросил: «Кто моет?» Выяснилось, что никто. «Давайте, — говорю,- я буду». Вымыл окна — предложили банне-ры вешать. Согласился.
— Так у вас же пеший туризм?
— А пеший туризм, он много всяких техник включает. В том числе работу с веревками, со спусковым устройством, страховочным… Так что матчасть мне не надо было учить.
— Но восхождений у вас не было?
-1200 — максимум. На Урале.
— А какую, интересно, специальность вы в СГАУ осваиваете?
— Радиоэлектроника. Альпинизм — это ведь, грубо говоря, профессия тупиковая. Висишь на стенке и будешь висеть до пенсионного возраста.
— Прям так уж до пенсионного? Ограничения, поди, возрастные есть?
— Насколько я в курсе, нет. Недавно ушел из жизни по причинам, не связанным с альпинизмом, человек, которому около 50 было.
— Вы его знали?
— В нашем деле почти все друг друга знают.
— Тусуетесь вместе.
— На объектах в основном знакомишься. Ну вот я как на самарских альпинистов вышел? Жил в Тольятти, в 2008-м приехал сюда Ладью мыть. Мыли две бригады — тольяттинская и самарская. Вот через этих самарских ребят и познакомился с остальными.
— Все три высотки мыли?
— На тот момент сдавали две.
— А чем, интересно, стекла в таких объемах и на такой высоте чистят?
— Обычными средствами. Правда, у каждой клининговой компании ( на крупных объектах мы через них работаем) свои поставки и каждая утверждает, что их — самое лучшее. Хотя мне кажется, разницы особенной нет. А вот сами клининговые компании разные. С одной тут в Самаре поработал — все отлично: и в плане организации, и в плане денег. А с другими… Вчера буквально ругался по телефону. Очень просили срочно найти людей, обещали, что без проблем допустят, у нас работа связана с допусками на высоту. А на деле и с допуском возникли проблемы (инженер всех заворачивал), и с оплатой. Сказали, бытовая грязь, грязь оказалась строительной. А разница-то существенная. И если в первом случае ты можешь 500 метров за день сделать, то во втором — не более 100. То есть выработка копеечная вышла. Вообще по клинингу невыгодно работать — слишком низкие расценки. Процесс же какой? Торги. Какая компания дешевле услугу предложит, та и получает объект. Но нам ведь тоже не хочется работать за гроши. Есть, правда, люди, у которых семья, дети голодные. Такие на любые деньги соглашаются. Вот за их счет клининговые компании, возможно, и живут.
— А можете сказать, если это не коммерческая тайна, сколько стоят ваши услуги?
— Зависит от характера работ. Скажем, утепление балкона — от 1800 рублей квадратный метр вместе с материалами.
— Высота роль играет?
— Редко. Мне, во всяком случае, без разницы. Хотя если большие объемы… Тут важно, сколько ты за один спуск сделаешь. Скажем, 9 окон вымоешь или 14. Мы в основном на спуск работаем. Хотя бывают работы, которые удобнее при подъеме осуществлять.
— На каких еще известных самарских объектах трудились?
— В Космопорте мыл фасад «Леруа Мерлен». На «Меге» успел поработать перед открытием. Межферменное пространство убирали. Там же балки, за потолком, и много строительного мусора было.
— То есть вы не только по внешнему контуру зданий работаете?
— Конечно. Ну, допустим, промышленный цех изнутри нужно покрасить. Монтаж осуществить. Демонтаж. Пригласить промышленного альпиниста выгоднее, чем возводить леса или использовать подъемник.
— А как вас заказчик находит?
— Сарафанное радио. Ну или, скажем, висишь — подходит человек, интересуется, берет телефон…
— Самый для вас урожайный?
— 2008-й. Сначала работал в «Волжском утесе». Стекла мыли в трех корпусах. Потом в местном поселке нас просто завалили заказами — швы в частном порядке заделывали. Потом сразу — Ладья, с Ладьи позвали в Подмосковье экраны из профнастила на балконы вешать. Вот там у меня был самый большой за день заработок. На троих мы получили 40 тысяч рублей.
— А можно и по двое работать?
— Я, как правило, работаю c напарником. У нас и снаряжение общее, и инструменты. Но можно и одному. Вот мы с вами разговариваем, а напарник трудится. Висит он при этом на двух веревках (одна — рабочая, другая — страховочная), а справа — третья, вспомогательная, — я ему по ней ведро с раствором подавал. Был бы он один, то и дело поднимался бы за раствором. Вдвоем эффективнее. А лучше — втроем. Двое бы висели, а третий подавал.
— Третьего на этот объект не нашли?
— Очень много людей безответственных. Договариваешься — нет. И дозвониться не можешь -телефон отключен.
— Да, с ответственностью нынче сложновато. Об экипировке расскажите. Костюмчик — это…
— просто костюмчик. Обычная одежда. В этих кроссовках я прошлую зиму ходил.
— И если говорить об экипировке промышленного альпиниста, то это обвязка.
— Совершенно верно. Производитель наш.
— Вы принципиально поддерживаете нашего производителя?
— Да просто не жалко на грязных работах использовать. Приемлемая цена, нормальное качество.
— А приемлемая — это сколько?
— Оамое дорогое тут — веревка. От 45 рублей за метр. А нам нужно метров 60 -100. У меня опять же наша — коломенского производства. У напарника тоже коломенская, но по чешской лицензии сделана. И из всех, какие у нас с ним были, это лучшая.
— И главный критерий?
— Разрывная способность. Ну и мягкая — с ней работать удобно. Единственный минус — тяжелая.
— Есть у вас любимые и нелюбимые виды работ?
— Ну, скажем, я вчера пенопласт на балкон «лепил», а сегодня напарник штукатурит. Штукатурить и я могу, но как-то меньше душа лежит к этому. А ему пенопласт не нравится «лепить». Ну и договорились: я обшиваю балкон пенопластом, он — штукатурит, я в конце крашу. Межпанельные швы просто достаточно заделывать. Устранить промерзание (тут разбивать швы надо) тоже несложно… Любимые — не любимые… Я не знаю: работа есть работа.
— А где вы строительные техники освоили?
— Да как-то специально нигде не осваивал. Руки из нужного места растут. Ну и что-то дома делал. Так что, когда предложили поработать в панельном доме со швами, взял карту швов, мастику, шпатель, начал мазать. Все на самом деле несложно, если ответственно к делу относиться.
— А по-моему, все-таки дар. Я знакома с молодыми людьми, которые и слова-то такого не знают — шпатель. Кто ваши родители по профессии, и как они относятся к этому вашему занятию?
— Мама — географ-картограф, работает по специальности, и… , скажем так, привыкла. Папа — менеджер, хотя вместе с мамой МГУ оканчивал. Так он обычно иронизирует: «Все висишь?»
— В Самаре вы живете…
— С 2009-го.
— Ну и как вам город? В сравнении с Тольятти.
— Тут у меня такой критерий. Если в городе — пробки, значит, у людей есть деньги на бензин, который они в этих пробках жгут.
— Побогаче мы будем?
— Конечно, в Самаре намного больше денег крутится.
— Любимые места появились?
— Набережная. Мы с девушкой с моей гулять очень любим. За Волгу летом ездим, на Алексеев-ские озера. Только вот летом времени мало.
— Сезон. Ну что ж, желаю вам в этот сезон заработать если не больше, то хотя бы не меньше, чем в 2008-м.
Культура
Культура
