Масть как состояние

О страусином филе, губительных свойствах литературы и ушедших в народ идеях

С чего начинается газетная публикация? Правильно — с любопыт­ства. Ну страсть какзахотелось узнать, кто стоит за страусиным филе, ну и закрутилось.

Она не знала. Приятельница, что со­биралась готовить рагу из экзотической для наших мест птицы, понятия не имела, кому принадлежит страусиная ферма, знала толь­ко, что ферма эта в часе езды от центра гу­бернии. А я же помню, что Беренбойм гро­зился. В прошлом веке еще грозился всех нас накормить страусятиной.

Беренбойма не знаете? Михаила Дави­довича? Я его поначалу тоже не знала, хоть и родились мы с ним в одном городе в один день, в разные, правда, годы. Мне журна­листка Юля Денисова его открыла. Сейчас — в Москве, а раньше у нас жила, мы с ней в одном кабинете сидели, и она первая из са­марских газетчиков с Михаилом Давидови­чем задружилась и рассказами своими про него очень повлияла на мою самооценку. Он же рыжий, этот Беренбойм, а я, положа ру­ку на сердце, тоже и сильно от этого в дет­стве страдала.

Пожара на голове моей не было. Так, нечто слегка терракотовое. Но до­бивали веснушки. Зимой бледнели и концентрировались на носу, но стоило солнцу пригреть, вот как сейчас, по­крывали лицо от уха до уха. И их ни лимон не брал, ни огурец, ни даже отвар корней де­вясила высокого, и я ходила до поздней осе­ни будто мухами обсиженная, и иначе как Рыжая мальчишки меня уже не звали. Без злобы, но я все равно обижалась. Смыслом тогдашнего моего существования была ли­тература, а она не оставляла рыжим ни ма­лейшего шанса для самоуважения. Страдал по поводу масти своего героя Твардовский: «Но одно тебя, брат, губит: рыжесть Терки­ну нейдет». Полагал несовместимой рыже­волосость с прелестью Толстой: «Она была очень нехороша собой: рыжа, худа, невелика ростом, немного кривобока». На то, чтобы кто-то оценил красоту души, тоже, судя по Лескову, особенно рассчитывать не прихо­дилось: «Друкарт был рыжеволосым, а ры­жеволосых, как известно, добрыми не счи­тают». «Не считают, не считают», — вторила Лескову народная мудрость и, будучи абсо­лютно уверенной в том, что от рыжего не до­ждешься ничего, кроме гадости, его и только его обвиняла в убийстве лопатой невинного деда. «Что я, рыжий, что ли?» – замечали в надежде обеспечить себе алиби нерыжие ге­рои литературных произведений, а истори­ческие хроники утверждали: в средневеко­вье рыжих девок жгли на кострах, как ведьм, без суда и следствия, а Петр Первый, в от­личие от нынешних правителей, не брал ры­жих мужчин ни на какую госслужбу.

Короче, чем больше я читала, тем пе­чальнее становилась. Даже мультик с его талантливой, в общем-то, попыткой опро­вергнуть миф о рыжем внуке-убийце — «а я дедушку не бил, а я дедушку любил» — не мог утешить, а я не могла дождаться, когда уже получу аттестат и можно будет красить воло­сы. Волосы красить, а ненавистные веснуш­ки травить не народными средствами, а тоже какой-нибудь химией.

За время, что прошло с момента получе­ния аттестата, я красилась часто. И успела не раз походить и блондинкой, и брюнеткой, а веснушки исчезли сами собой. Сразу, как по­явились дети. Веснушки пропали, но зани­женная самооценка осталась, и если б не Бе­ренбойм…

Свою рыжеволосую шевелюру этот выпускник политеха носил в девяно­стых гордо и сумел убедить Юлю, а она и меня, что рыжим родиться не плохо, а напротив — большая удача. Рыжий — это, по Беренбойму, целеустремленность, обостренное чувство собственного достоин­ства, пытливый ум, творческие способности, жажда постоянной деятельности, стремле­ние к самовыражению, романтизм, ну и не­которая доля экстравагантности, которая об­щей картины достоинств не портит, а только лишь оттеняет. И вообще не человек, а «пест­ня», просто-таки обреченная на успех.

Ничего не могу сказать про Самару допе­рестроечную, но в перестроечной Беренбойм занимался авторемонтным бизнесом и, гово­рят, преуспевал. В Израиль уехал и мел пона­чалу улицы, после и там начал преуспевать, но по Самаре соскучился и вернулся. Без жены, однако же с дочкой, и жизнь в нашем городе сразу сделалась содержательней, а жить ста­ло веселей. Как всякий истинно рыжий, Ми­хаил Давидович большой юморист, а идеи не просто генерирует. Он фонтанирует ими. Ну скажем, «мрамор Беренбойм». Ингредиента­ми, по утверждению автора, кишат городские окрестности, а дома им можно покрывать как снаружи, так и внутри. Грибки и тараканы от этого мрамора дохнут, мужская же потенция — напротив, в чем Беренбойм убедился лично, отделав собственным мрамором собственное жилье. «Очень хорошо влияет на потенцию и вода из колодца, которым до большевиков пользовались купчиха Кошелева и самарские пивовары, после не пользовался никто», — рассказывал Беренбойм журналисткам и уго­варивал через них самарцев воспользоваться. А потом стал пропагандировать страусиную ферму. Говорил, что в еде птица неприхот­лива, что живет до 80 лет, 40 из них несется огромными яйцами и через день и достига­ет весовых категорий, которые в боксе счи­таются тяжелыми. Производство практиче­ски безотходное, потому что в дело идут и перья, и кожа, и даже хрусталик глазной. Мя­со при этом нежнейшее, и холестерина в нем практически нет. Не верили! И прежде всего в то, что страусы в наших местах приживут­ся. А они прижились! Я же нашла-таки, отку­да филе у подружки. Кинулась к «Яндексу», и он мне как на духу. Село Сырейка Кинельско­го района. Учительница с семнадцатилетним педстажем, прослышав о возможности ком­мерциализировать чудо-птицу и добыв пер­воначального капиталу, купила в столице на­шей родины семь первых птенцов. А дальше все как предсказывал Беренбойм. Даже боль­ше, педагог еще и на экскурсиях по ферме своей кое-что зарабатывает.

Страусиная ферма отнюдь не един­ственная идея Михаила Давидо­вича, ушедшая в народ. Рыскаю я дальше по Нету в поисках следов Беренбойма и натыкаюсь на… собственную же статейку, написанную под впечатлени­ем от Юлиных рассказов пропасть лет на­зад. Но самое главное — где! На сайте «Мир Рыжих». Живет по адресу http://redpeople.org/, а запустил его житель Иркутска Ники­та Истомин. Парню чуть больше двадцати, он, судя по фотке, страшно рыжий и страшно милый, мир для себя и себе подобных создал в 2006 году, но еще в конце века прошлого и эту идею вынашивал самарец Михаил Берен­бойм. Больше того, идея была зарегистриро­вана самарской юстицией как обществен­ное объединение «Союз рыжих». Поклон, конечно, Конан Дойлю, но, судя по декла­рациям отца-основателя, никакие деньги никаких банков союз присваивать не соби­рался, а собирался посредством разнообраз­ной культурно-экономической деятельности (олимпиады, рестораны, гостиницы, газе­ты, лотереи, энциклопедии, туристы) пре­вратить Самару в мировую столицу рыжево­лосых. Воплощение идеи требовало средств и сановного участия. Тогдашние отцы горо­да и области на инициативу отреагировали вяло, но М.Беренбойм уверял газетчиков во временном характере непонимания, просил не торопиться с выводами об утопичности замысла и оказался прав.

Полторы тысячи граждан обитает сегод­ня в рунетовской столице рыжих. И там не только россияне. Там представлены и Евро­па, и США, и Канада с Австралией. А еще там обитают коты. Разумеется, рыжие. И о ры­жих можно все-все узнать – от физиологии до психологии. И завести знакомства. При­чем не только в виртуале. Граждане Рыжего мира давно уже тусят вживую. И в Москве, и в Питере, и в Иркутске много профильных мероприятий. А в Ижевске и вовсе проходит грандиозный Рыжий фестиваль. Redpeople.org все эти события презентует, так что смо­жете присоединиться. Не посчастливилось рыжим родиться? А краска на что? К тому ж, по Беренбойму, рыжий — не столько масть, сколько состояние души, образ жизни и чер­ты характера.

Читай, где удобно