11 апреля исполнилось 67 лет со дня освобождения заключенных Бухенвальда. Этот день стал днем памяти узников фашистских лагерей. Корреспондент «СГ» встретился с Людмилой Голодяевской, одной из тех, кому пришлось пройти через тяжкие испытания немецких концентрационных лагерей.
Всего один день в детском саду провела маленькая Люда Уютова. Весь день она просидела, закрыв голову руками, и ни с кем не разговаривала. Ей казалось, что она снова в концлагере…
До четырнадцати лет ей снились страшные сны, связанные с пленом. О том, как она вместе с другими детьми бегала по плацу в тонюсеньких одеждах да в деревянных башмаках на босу ногу. Или как ей в рамках каких-то медицинских экспериментов давали таблетки. Однажды от приема лишь одной из них малышка чуть не лишилась жизни, но соседка по бараку, пленная француженка, научила ее обманывать медиков и не есть опасные пилюли. Снилось, что опять кормят ее тем же самым, чем кормили в немецких застенках. Утром — кофе из желудевой муки да кусок эрзац-хлеба из смеси отрубей, отжимок сахарной свеклы, целлюлозной муки, сдобренный порцией столярного клея. На обед — баланда из овощей, которыми кормили свиней: турнепса, кормовой свеклы, тыквы и рапса. На ужин то же самое, что и на завтрак.
Уже потом Люда узнала о том, каким образом они попали в плен и что им пришлось пройти через четыре (!) концлагеря — Димитравас, Майданек, Освенцим, Макиндорф. О том, что отец, советский политрук, пытался вывезти свою беременную жену за пределы Литвы и отправить домой, под Куйбышев, но этому не суждено было случиться — начальство побоялось, что поднимется паника, и Уютовы были вынуждены остаться. В первый же день войны отца ранило, и его увезли на самолете в госпиталь, а беременная мать попала в концлагерь Димитравас, где 21 августа 1941 года родилась Людмила.
В лагере мать заставляли работать все время, не давая ей даже возможности покормить малышку. И тогда она, в числе других матерей, сказала, что не пойдет на работу, пока не разрешат кормить детей, и учинила бунт. Но разве могли справиться голодные, ослабевшие женщины с немецкой охраной? Бунтовщиц согнали в подвал, наполовину затопленный водой, где их и продержали целые сутки. Комендант был поражен мужеством советских матерей, и разрешил оставаться одной кормящей матери на двоих детей.
Сама же Людмила Михайловна хорошо запомнит день освобождения — 30 апреля 1945 года. В день, когда советские танкисты пришли им на выручку, четырехлетняя Люда уже не могла ходить — суставы распухли. Да и маме, крепкой деревенской девушке, которой на момент плена не было и двадцати, здоровья фашистские застенки не добавили — она не дожила до 45 лет. После освобождения они приехали в село Березовка Куйбышевской области, откуда мать была родом. Спустя годы Люда блестяще окончила школу, вышла замуж (стала Голодяевской) окончила проектное училище, а выйдя на работу в проектную организацию, быстро поднялась по карьерной лестнице — от простой копировальщицы дошла до должности ведущего инженера. Стихи она начала писать еще в школе, есть и опубликованные ее труды. Воспитала двоих детей, растит внуков. В настоящее время состоит в Самарской региональной общественной организации бывших малолетних узников фашистских концлагерей. При ее участии во Дворце ветеранов в 2008 году был открыт музей памяти жертв фашизма «Непокоренные». Такое название ему дали не только в честь отцов и матерей, не сломавшихся под гнетом врага, но и еще в честь Дмитрия Карбышева, советского генерала-лейтенанта, попавшего в концлагерь, на неоднократные предложения немцев сотрудничать отвечавшего отказом, за что и был зверски казнен фашистами.
Материалы для будущего музея бывшие узники собирали годами. На их основе напечатаны книги, оформлены альбомы. А на полученный организацией грант были приобретены материалы для ремонта и оформления будущего музея. Изготовлены и приобретены светодиодные панорамы, рассказывающие о том, где и какие концлагеря располагались, показывающие жизнь в лагерях смерти изнутри. Есть стенды о Нюрнбергском процессе, стенды с оригиналами печатных изданий тех лет, писавших о начале и окончании войны, и многое другое. Неизгладимое впечатление производит скульптурное изображение грозного орла, расположенное под потолком главного зала. Неминуемой бедой веет от этого символа фашистских захватчиков. Нашлось здесь место и восковой фигуре, одетой в лагерную форму с непременным порядковым номером на груди.
Людмила Михайловна и поныне проводит экскурсии в музее, но сейчас, когда со здоровьем становится все хуже, встает вопрос, кто будет встречать гостей дальше, кто будет продолжать работу, чтобы не пресеклась человеческая память об этих зверствах, чтобы новое поколение могло продолжить эту работу.
Общество
