Лауреат Государственной премии о зоопарке, параллельных мирах и вечной игле для примуса
Он был нарасхват. Семидесятилетний Юрий Рост приехал в Самару открыть вы­ставку фоторабот, но открытием не от­делался. Запись на РИО, передача на СКАТе, мастер-класс в Домжуре, визит в образцово-показательную колонию… Короче, свой экс­клюзив мы брали у Роста в пути. Легенда оте­чественной журналистики только что, как го­ворят блатные, «откинулся» и пребывал в со­стоянии внутренней расслабленности. Самое время для провокационных вопросов.
— На Интернет-ТВ ваше видео обнаружи­ла. Минуты на две спич, где вы народ наш на­звали сукой. Сукой, которая насилие над со­бой воспринимает как усилие в свою защиту. Большущий переполох, скажу вам, в коммен­тах вызвали. Одни не медля с вами согласи­лись, другие взялись костерить…
— Я процитировал Астафьева. А он имел в виду не народ как нацию, он имел в виду…
— Население?
— Да. Это из его разговора с Жженовым. «Ну да, страна вот такая, зато народ у нас хороший», — ска­зал осторожно Жженов. А Астафьев, как человек абсолютно открытый: «Пришел на кладбище — по­валенные памятники. Это кто сделал? Этот народ и сделал!» Ну и про то, за кого такой народ голосует и как потом приспосабливается.
 Но с другой стороны, чего мы хотим — страна до сих пор не избави­лась от рабского восприятия жизни. В 61-м был указ царский об отмене крепостного права, через пятьдесят лет (что такое пятьдесят лет – ерун­да!) — революция и опять — рабство. Крестьяне только начали землю сво­ей ощущать, ее у них опять отобра­ли, обозвали кулаками, лишили па­спортов, а рабочих за пятиминутное опоздание — в тюрьму. Чуть пахнуло свободой в 56-м, и снова – не стра­на, а колония, ну, может, содержание лучше. После 86-го вновь началось движение. В «шестерке» (исправи­тельная колония №6 — С.В.) видели комнату гласности?
Ну вот и в стране открыли такие комнаты гласности, и появилась, ка­залось, возможность обрести нако­нец свободу — народ не захотел. Не понял, зачем нужна. Вот точно так же, как этот дядя, про которого на­чальник «шестерки» рассказывал. Который раз сидит. И все по мело­чи. Его выпустят, а он стащит дрянь какую-нибудь и опять – на зону. Ему там лучше, чем на свободе. Не надо думать, как прокормить себя, одеть, обуть. Ну и народ наш как в зоо­парке за решеткой. За ним следили, худо-бедно кормили. Львам – мясо давали, оленям – сено. И вдруг две­ри клетки открыли и сказали – сво­бодны! Ступайте в лес, бегайте, пры­гайте, ищите пастбища, охотьтесь. Попробовали — тяжело. Запросились обратно.
— Несимпатичные какие-то мы у вас получаемся. Притом что если на ваши снимки смотреть — потрясающе обаятельная стра­на, где живут умные, талантли­вые, смелые, свободолюбивые люди невероятной добросердеч­ности и теплоты.
— Муратов (редактор «Новой га­зеты» — С.В.) вот тоже говорил: «Хо­чу пожить в этой стране».
— Ну! По вашему историческо­му экскурсу – рабы, а на карточ­ки глянешь – чертовски хочется всех любить.
— А на карточках не рабы. Стра­на — рабская, но манеру поведения каждый сам выбирает. Сахаров или, допустим, Ростропович. Какие они рабы?
— Да и бабушки ваши, и чи­стильщик сапог, и золотодобыт­чик никакие не рабы. Исключе­ния, подтверждающие правило?
— Да просто параллельный мир. Он существует, и благодаря ему су­ществует все, что есть в этой стра­не хорошего. Таких людей много, но большинства они не составляют. Большинство — вот это вот населе­ние, которое никогда, за исключени­ем нескольких лет, не имело ника­ких возможностей и прав. Которое мечтает о колбасе за 2.20 и ненави­дит Гайдара с Чубайсом, хотя Гайдар с Чубайсом тут совершенно ни при чем. Причем вот эта вот вся история.
— История? А может, место кто сглазил? Или порчу навел? Ведь все вроде есть. И параллельные миры, и ресурсы дай боже каж­дому, и уж куда только в полити­ческом смысле не двигались — и прямо, и налево, и направо, а все — зоопарк или колония.
— Ну и место, конечно, нелегкое. Слишком большое, плохо управля­емое, и география такая срединная. Между Восточной цивилизацией с ее деспотизмом и Западом с этой его страшной коррупцией. Души, глав­ным образом. Не хочется ни того, ни другого, но лавировать, как выясня­ется, мы не умеем.
— И это навсегда?
— Ничего не навсегда. Вообще ничего. Кроме вечной иглы для при­муса.
— Ну и как в связи с этим вам видится наше далеко? Прекрас­ным?
— Далеко? Не знаю… Человече­ская жизнь ограничена, а в обозри­мой перспективе ничего существен­но нового ждать не стоит, по-моему.
— А вот эти вот молодые, кото­рые родились… ну, которых уже не секли?
— «Непоротое поколение»? На них была надежда, но они…
— Мы и их потеряли?
— Не потеряли, а вот этот вот буржуазный образ жизни, в кото­рый очень быстро из советского пе­рескочили…
— «Зелень» что ли им свет за­стила?
— Дело даже не в «зелени». Вза­имоотношения между людьми — вещь сложная. Крайне. Отлажива­ются столетиями. Я был в Венеции. В VII веке уже — столица республики. Аристократической, но абсолютно вся власть — выборная, и множество гражданских институтов. С седьмо­го века! А у нас… В начале всей этой демократической эйфории амери­канцы радостно так говорили «Мы строим демократическое общество, и вы строите!» Сколько лет Консти­туции США? 230? И все еще строят. Если сравнивать, шутил я тогда, это строительство с беременностью, то они на седьмом месяце, а нас толь­ко трахнули, и еще неизвестно, будет зачатие или нет.
— Хотите сказать, мы так и не «залетели»?
— Нет, законы, конечно, уже не советские. Но произошла «гэбиза­ция» страны. ГБ и прежде была важ­ной структурой, но под контролем у партии. А сейчас сама стала руко­водящей и направляющей. Это не значит, что все во власти из КГБ, но основная компания оттуда. А психо­логия людей, которые там работали, даже очень умных…
— Держать и не пущать?
— Психология разрушения.
— Консервации, может быть?
— Разрушения. Они ж разрушали все, что не вписывалось в строй. Те­перь – власть.
— Вот, кстати, о власти. У вас есть снимок хоть одного чинов­ника?
— У меня есть внутренняя уста­новка — снимать только тех, кто что- то добавляет миру. Чиновник отни­мает.
— Любой или только наш?
— Не наш — это другое. Он если не слуга народа… Была же такая, пом­ните, циничная хреновина: депутат — слуга народа. На самом деле, ни­какой не слуга никакого не народа. Так вот, в демократическом обще­стве чиновники не руководят, они это общество обслуживают. И они профессиональны. А у нас и с этим беда, по-моему. Среди молодых есть толковые управленцы, но в полити­ку немногие хотят идти. Бизнесом занимаются.
— Ну, видимо, понимают, как далеко может увести такое хож­дение.
— Ну, видимо.

биографическая справка

 ЮРИЙ МИХАЙЛОВИЧ РОСТ
фотограф, журналист, писатель, актёр
 Лауреат Государственной премии Российской Федерации в области литературы и искусства за цикл фотографий «Групповой портрет на фоне века», Премии «Триумф 2000» за высшие достижения в литературе и искусстве и Премии Правительства РФ в области печатных средств массовой информации.
Окончил Киевский институт физкультуры, факультет журналистики Ленинградского государственного университета. Работал в газетах «Комсомольская правда», «Литературная газета», «Московские новости» , «Общая газета». В настоящее время — обозреватель «Новой газеты».
Вел программу «Конюшня Юрия Роста» (НТВ, «RЕN- ТV 7»), снимался в фильмах — «Настя», «Орел и решка», «Вальс Бостон»,

 «Страна — ты сдурела!» — крикнул в эфир Юрий Корякин, увидев результаты всенародного голосования в пользу ЛДПР. Тогда показалось, что это эмоциональная оценка момента, теперь видно — глубокий диагноз. Толпа вышла на кладбище, где похоронены их распятые сталинизмом предки, чтобы осквернить могилы своих матерей, отцов, дедов… и вообще выпить-закусить. Если это народ — точное выражение великого русского писателя и честного солдата Виктора Петровича Астафьева: такой народ — сука. Он за Сталина — пусть ему. Я не с ним. Он, как огромный, неслабый и неглупый вроде, но лишенный памяти и душевной воспитанности взрослый дядька, сколько лет уже ходит под себя. И не желает пробовать пожить в чистоте. Авось, понравилось бы. Как другим. Пусть не вдруг. Но стараться надо. Памперсы из нефтедолларов и квасного патриотизма не помогают. И смердит пригредший хам из малогабаритных хрущевок и рублевских дворцов, из пригородных электричек и роскошных СВ-купе, со съездов, VIP-тусовок и думских заседаний, из роскошных «Бентли», вещевых рынков, с рекламных щитов и телевизионных экранов. Ему все равно, что с ним происходит, важно, чтобы его лично ничего не задевало».
Ю.Рост, «Новая газета». 14 июля 2008 г.