Маленький принц уже не маленький

Лиризма, конечно, маловато, но техника на грани фантастики

На сцене культурного центра «Арт Пропаганда» состоялся показ кукольного моноспектакля «Маленький принц» по мотивам известного произведения Антуана де Сент-Экзюпери. Он приурочен к 110-летию со дня рождения писателя и 50-летию перевода книги на русский язык.

РЕЖИССЕРОМ и единственным акте­ром постановки является Лев Митрофанов — руководитель самарского театра «Лукомо­рье». Все куклы, участвующие в спектакле, созданы им самим по эскизам театральной художницы Марии Митрофановой — дважды номинанта национальной премии «Золотая маска». В настоящее время, кстати, она рабо­тает художником-постановщиком в москов­ской «Табакерке».

Гениальная в своей простоте философ­ская притча Антуана де Сент-Экзюпери в версии Льва Митрофанова обрастает слож­ными техническими подробностями. Здесь постоянно что-то крутится и переворачива­ется вверх тормашками. Автор-кукольник напоминает ученого из фантастического мультфильма «9», повествующего о том, как все живое было уничтожено механически­ми монстрами и осталось лишь девять тря­пичных кукол, наделенных душами. Вот и все происходящее на сцене напоминает пост- апокалиптический мир с сумасшедшим изо­бретателем во главе. Из произведения авто­ра постановщик зачем-то убрал весь светлый лиризм, сделав свою постановку чрезмерно мрачной.

Вступление было не совсем внятным. Какой-то диковинный герой, в роли автора, заявил, что всем следует нести ему свои со­мнения и тревоги. Делать это должны в том числе и звери, потерявшие своих детенышей. Показалось, что продолжением этого моно­лога станет чеховское «Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, мол­чаливые рыбы, обитавшие в воде…» Но далее эта сцена никак не объясняется. По ходу по­вествования главная фигура постоянно меня­ет маски, становясь то нянечкой, то принцем, то барменом, то летчиком. Зачастую было непонятно, кто в данный момент на сцене, и это сбивало с толку. Необоснованно боль­шим было и количество затянутых пауз меж­ду сценами — сидеть в кромешной темноте и глухой тишине зала, прямо скажем, скучно­вато. Но спасало главное — в постановке зву­чал прекрасный текст Экзюпери, и зрители услышали свои любимые цитаты. «Зорко од­но лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь»… «Ты навсегда в ответе за всех, ко­го приручил»… Да и многие другие.

В спектакле при этом было много неяс­ных сцен. Зачем, например, лис плясал на ушах? Или почему именно змея исполняла странный танец с летчиком в финале? Но ес­ли все-таки относиться к этому спектаклю не как к сценическому воплощению «Малень­кого принца», а как к экзотическому зрели­щу, навеянному произведением француза, можно отметить его своеобразие и ориги­нальность.

По словам Льва Митрофанова, «нужно приручить куклу, чтобы зритель поверил». Не поверить автору постановки действи­тельно невозможно. Главное ее достоинство — безусловный талант актера. Он сумел рас­твориться в придуманной им Вселенной Ма­ленького принца (работа над спектаклем продолжалась в течение целых восьми лет), заставив и нас, зрителей, на полтора часа за­быть о внешнем мире.

Читай, где удобно