Записки простодушной

«Слышу денег легкий шелест — это лох пошел на нерест», слова народные

Если обратиться, господа, к энциклопедиям, то можно обнаружить, что одним и тем же словом обозначаются порой самые разные вещи. Cкажем, популярное нынче словечко «лох». Это тебе и кустарник, и самец семги в брачный период, и боевое подразделение армии Македонского. Ну и вот я.

НЕТ, к пятидесяти годам, конечно, да­же самая тупая по кулинарной части дамоч­ка научается готовить щи, и гадающих воз­ле вокзалов цыганок даже я уже навостри­лась обламывать. И вот этим парням, кото­рых «обокрали в Самаре, а во Владивостоке — мать-старушка», на проезд не подаю. И в те­левизор не звоню, даже если угадаю слово, за которое угадавшим зрителям там обещают по пять тысяч рублей. Но моментами бдитель­ность все же теряю. И тут просто голыми ру­ками бери. Меня и взяли.

Только я поставила точку в очеред­ном километровом интервью и при­готовилась наградить себя чаш­кою арт-латте, то есть кофе, кар­тинно политым молоком, в сотике булькну­ло – эсэмэска. С неидентифицируемого но­мера — +79101444179 пришла. Открываю, чи­таю: «Мам у меня проблемы срочно положи 600 р на 9652910482 дома все объясню», те­ряю сознание и только у терминала обре­таю вновь — сын звонит. Один из двух сыно­вей. Никаких проблем. Во всяком случае, но­вых. Звоню уже сама второму – аналогичная ситуация. Никаких новых проблем, а из ста­рых наиглавнейшая – мать-лохушка. Лохуш­ка, а кто еще! Ведь раза, наверное, три соб­ственными глазами глядела по телеку пере­дачку про аферистов, что для отъема денег у граждан используют новейшие средства свя­зи. И глумилась еще над жертвами. Дескать, как это можно на такое купиться?! Ну сото­вый же в руках! Ну сделай уже контрольный звонок ребенку. Нет — читают аферистиче­ские эсэмэски, теряют сознание и, не прихо­дя в оное, мчатся к терминалам, а то и в бан­ки переводить на указанные жуликами счета указанные ими же суммы. Глумилась, а сама…

«Да чтоб еще раз! Да на эту удочку! Да ни в жисть!» — клокотала внутренне, возвраща­ясь домой. Вернулась, скинула куртку, села к компьютеру, почту открыла — письмо. Из не­знакомого мне Общества защиты прав потре­бителей, и подробно рассказывают, как купи­ли в «магазке» пастеризованное молоко жир­ностью 3,2% от пяти известных производи­телей, отправили в НИИ молочной промыш­ленности, и НИИ два образца признал моло­ком натуральным, а три — фикцией. Продукт, обозначенный на таре как натуральное мо­локо, оказался молочным напитком, восста­новленным из порошка. Причем опасным для здоровья. В лже-молоке исследователи обна­ружили, во-первых, соду, которую добавляют для продления срока хранения этого самого порошка, а во-вторых, аммиак, который об­разуется в процессе превращения сухого мо­лока в мокрое и «накапливаясь в организме, раздражает слизистую оболочку глаз и верх­ние дыхательные пути, вызывает сухость, першение в горле и кашель, отек гортани и легких, при высоких концентрациях — реф­лекторную остановку дыхания; в результате отравления может происходить также сниже­ние интеллекта».

Вот это — про интеллект — меня подко­сило прям. В повседневной жизни пользы от интеллекта, конечно, не­много, но я ж им тружусь, а в каче­стве молока беру, как уверяют в письме, фик­цию, поскольку дешевле. На этот раз, прав­да, я панике сразу не поддалась. Я рассуждать стала и, учитывая полученный посредством аферистической эсэмэски опыт, моменталь­но пришла к выводу, что и само это письмо запросто может быть фикцией. Решили уто­пить конкурентов ну и сливают гражданам страшилки.

Панике-то я не поддалась, но сомнения смутные продолжали терзать. Продукт, ко­торый я приобретала как натуральное моло­ко, на самом деле обладал свойством преуди­вительным. Даже оставленный вне холодиль­ника не закисал, причем подозрительно дол­го. Ну и чтобы сомнения проклятые эти раз­веять, кликнула я мышью в ссылку ( http:// www.ozpp.ru ), указанную в письме. И вопре­ки надежде и впрямь оказалась на сайте Об­щества защиты прав потребителей «Обще­ственный контроль», где обнаружила и исхо­дный текст письма, и множество всяких ком­ментов, в том числе вот такой: «Как раз не­давно посмотрела передачу первого канала «Среда обитания» о молоке (…), и результа­ты были вполне удовлетворяющими, там во­обще все представленные образцы молока оказались натуральными, что же наврали мне прямо в лицо, точнее в экран?!»

«О времена, о нравы!» — хотела было вос­кликнуть по прочтении, но вспомнила коф­точку ацетатного шелка, и крик захлебнулся.

Мне тогда четырнадцать было. Ну да – седьмой класс. Седьмой, и нас как лучших по всем показате­лям везут в Ленинград забесплат­но, а шоппинг, выражаясь по-нынешнему, это уж исходя из бюджета родителей. В случае моих исходить было не из чего. Но бабушка выручила. Скопила с пенсии 35 рублей и да­ла в дорогу. И еще одна знакомая взрослая де­вушка дала червонец на портрет Хемингуэя, поскольку не знала точно, сколько он стоит: то ли шесть рублей, то ли девять, то ли три пятьдесят. Ну, в общем, поехали, и было все – и Эрмитаж, и «Аврора», и фонтаны Петер­гофа, и даже «Гамлет» Зиновия Корогодского в Ленинградском театре юного зрителя. Ну и, конечно, Гостиный Двор.

Двух вещей на тот момент хотелось мне страшно. Резиновых сапожек сиреневого цвета (тогда, как и сейчас, цветные резино­вые сапоги были на пике) и плащика из боло­ньи — капроновой водонепронецаемой ткани, названной в честь итальянского города, пода­рившего миру сыр пармезан, пармскую вет­чину, соус «Болоньезе», макароны тальятел­ли, ну и секрет синтезирования вот этой са­мой «плащевки». В Куйбышеве остромодное доставали лишь по великому блату, и была большая надежда на главный универмаг вто­рой из отечественных столиц, но до его при­лавков я так и не дошла. В одном из много­численных лестничных переходов меня оста­новила волоокая красавица средних лет, при­жала к стенке и, загородив от мира крупно­габаритным телом, выдернула из-под юб­ки немыслимой красоты целлофановый па­кет с блузкой еще более немыслимой красо­ты. Собственно блузки я не видела, она бы­ла мастерски упакована, но и открывшегося взору жабо хватило, чтобы понять: счастье не в плащике и сапогах. И даже не в старике Хэ­ме. На симпатичного бородача, впрочем, де­нег хватило. Но более уже ни на что.

Выпотрошенная, но довольная воз­вратилась я в интернат, где с одно­классниками квартировала, вскрыла упаковку и поняла, что пора писать завещание. Мало того, что блузка оказалась самопальной и, как сейчас понимаю, не одес­ского даже пошива, так на спинке еще и зия­ла дыра: ацетатный шелк, а это был он, рас­плавить утюгом — раз плюнуть. Короче, ес­ли б не прикрывшая меня бабушка, развле­кал бы вас сейчас кто-нибудь другой, пото­му что меня бы родители мои за свои 35 уби­ли бы точно. Но – жива и пытаюсь утешить­ся мыслью, что, во-первых, не одинока (ло­хов значительно больше, чем разводящих), а во-вторых, история разводов на бабло кор­нями своими уходит даже не в десятилетия, а в века. И если вы вслед за краеведом Заваль­ным возьметесь, к примеру, листать подшив­ки «Самарской Газеты» позапрошлого столе­тия, то вам не останется ничего иного, как со­гласиться со мною: аферист – одна из древ­нейших профессий.

«27 января в магазин Е.Н.Аннаева, что на углу Алексеевской площади и Дворянской улицы, — писало в 1887 году наше с вами изда­ние, — вошел хорошо одетый господин и по­просил отпустить ему разных вин, водок и ликеров рублей на триста. «Составьте счет, а я пока зайду купить масла для машины», — сказал он приказчику, и через некоторое вре­мя появился с бочонком. «Я должен рассчи­таться с рабочими, что перевозят машину, а у меня нет мелких денег. Не одолжите ли вы мне рублей сорок? Спасибо! Сейчас вернусь, а вы, пожалуйста, за бочонком моим пригля­дите».

Приглядывал любезный приказчик за бо­чонком хорошо одетого господина долго. А когда терпение лопнуло, в бочонок заглянул. Никакого масла – вода! И не факт, что чистая.

А вот вам по поводу производителей. Источник тот же – «Самарская Газе­та», правда, уже начала века XX-го.

«Приказчики больших самар­ских бакалейных магазинов, — сообщала сво­им тогдашним читателям тогдашняя «СГ», — настойчиво предлагают конфеты в форме зе­леных, красных, фиолетовых и желтых ша­риков. «Купите для деточек-с! Первый сорт, самые лучшие-с и безвредные-с! Самарского производства, с кисленькой начинкой! Пора­дуйте к празднику сыночка-с, папаша!»

Шарики, как следует из публикации да­лее, — были недороги, и торговля ими шла бойко. До тех самых пор, пока один мест­ный доктор не догадался опустить конфет­ки в чистую воду. Опустил — и появился оса­док из подозрительных хлопьев. Провели химанализ последних и пришли в неописуе­мый ужас: «детская радость» содержала в се­бе и медь, и свинец, а также серную и соля­ную кислоту.

Да что «Самарская Газета» позапрошло­го века! Еще Анахарсис Скифский, а это VI век до нашей эры, страдальчески восклицал: «Рынок — место, нарочно назначенное, что­бы обманывать и обкрадывать друг друга». И вот эта музыка, видимо, будет вечной.

Читай, где удобно