КультураЛюди
ЭКСКЛЮЗИВ

Карен Шахназаров: “Сегодня зритель смотрит фильмы только для того, чтобы убить время”

В этом году знаменитая киностудия «Мосфильм» отметила свое 95-летие. Кирилл Ляхманов и Максим Мельников поговорили с руководителем киноконцерна, режиссером Кареном Шахназаровым о том, как в конце 90-х избежали развала «Мосфильма», и почему наше кино спасут только квоты.


«Мосфильм» сегодня не уступает западным студиям


Максим: Вы уже больше 20-ти лет возглавляете самый крупный киноконцерн страны. За это время вам наверняка пришлось принять много трудных решений. Какое далось тяжелее всего?

— Много было таких решений. Дело в том, что, когда я возглавил «Мосфильм», его в нынешнем виде практически не существовало – он был разделен на так называемые «товарищества». Многие цеха были независимыми, фактически частными. Люди начали самостоятельно зарабатывать деньги, никто особо не хотел возвращать все на исходные позиции. Это была национализация, если хотите. И самым сложным было собрать все это опять в единый комплекс – там были люди со своими интересами. Но у «Мосфильма» сохранялся 51% акций — это был тот рычаг, которым можно было пользоваться. У кого-то мы выкупали акции, кого-то просто убеждали — так и собрали «Мосфильм» заново.

Кирилл: «Мосфильм» сейчас – это что? Большинство людей воспринимает его как киностудию, которая делает большую часть фильмов в России.

— В принципе, так и есть. Только я бы уточнил: делает большую часть телевизионных проектов. У нас кто только ни работает – и Владимир Соловьев, и производители сериалов.

Кирилл: Но это же выходит не под эгидой «Мосфильма»? Люди просто арендуют площади и производят продукт?

— Да, мы не ставим свою марку там, где нет нашего финансирования. Строго говоря, к нам приходят компании, заказывают декорации, оплачивают – и мы их строим. В целом, «Мосфильм» оказывает полный цикл производственных услуг – будь то кино, или телевидение.

Кирилл: Вы смотрите продукты компаний, которые выпускают что-то на ваших площадях? Они вас устраивают?

— Не могу сказать, что мы смотрим абсолютно все. Понятно, что мы отслеживаем, чтобы выпускаемое не противоречило законодательству – не было пропаганды насилия и так далее. Но мы не можем отвечать за качество. По идее, за это должен отвечать тот, кто дает деньги этим компаниям на производство продукта. Мне самому многое из создаваемого на наших площадках не нравится, но что тут сделаешь?

Максим: На каком уровне находится «Мосфильм» относительно западных гигантов?

— С точки зрения технологий мы никому не уступаем. «Мосфильм» однозначно одна из лучших студий мира. Ее можно сравнивать с большими американскими компаниями. И это сравнение будет не в их пользу.

Максим: Тогда почему по содержательной части мы, мягко говоря, не всегда на уровне?

— Во-первых, в кино очень трудно всем угодить – вам нравится одно, другому нравится другое. Во-вторых, сама система, которая сегодня работает в России, очень отличается от того, что было в Советском союзе — наше кино ведь до сих пор принято сравнивать с фильмами СССР. Но тогда государство передавало средства студиям, а сейчас оно дает деньги продюсерам.

Максим: Вы считаете, это неправильный подход?

— На мой взгляд, советская система была лучше, эффективнее. Я сам советский режиссер, я в той системе вырос. В СССР продюсеров не было. Эту роль брало на себя государство, которое доверяло разработку проектов большим студиям: «Мосфильму», студии Горького, «Ленфильму». Там шёл творческий процесс. А в комитете по кинематографии было сосредоточено все управление кино, включая финансирование и прокат. Но эту систему изменили. Сейчас министерство культуры дает деньги продюсерам, которые уже выбирают: идти на «Мосфильм» или куда-то ещё. Государство приняло такую систему, мы в ней работаем и изменить её не можем.

Со своей стороны, мы сделали то, что должны были сделать – создали современную высокотехнологичную студию. «Мосфильм» в СССР таким не был. С точки зрения технологий он сильно уступал западным студиям, а сегодня не уступает никому. А вот творческая составляющая – совсем другое.

Максим: Если бы вы по щелчку пальцев могли создать идеальную систему для производства качественного кино, какой бы она была?

— Я бы возродил единый центр управления кинематографией, где сосредоточилось бы все финансирование, вопросы проката, продвижения за рубеж. Я бы работал через студии. Возродил бы редактуру. У нас практически исчез институт редакторов, со сценариями в кино никто не работает. А вот на телевидении – совсем другая картина. Сегодняшняя система на ТВ во многом похожа на то, что было в Госкино СССР.

Кирилл: Не убьет ли предлагаемая вами система конкуренцию в кино?

— А есть ли сейчас конкуренция? Есть два варианта построения системы: чисто рыночная, когда государство дает только минимум на поддержку кино – в таком случае производитель должен зарабатывать деньги, а рынок сам все расставляет на свои места. И есть государственная, когда идет полное финансовое обеспечение – такая система была в Советском Союзе, где государство активно занималось кинематографом. Оно не просто давало деньги, но и брало на себя прокат, продвижение, требовало определенной идеологической составляющей и показателей по зрителям.

А у нас сейчас нет ни того, ни другого. Государство практически полностью финансирует кино, но ничего не требует взамен. Ну, и какой смысл в конкуренции? У нас кино живет с процесса, а не с результата. Вы определяете себе гонорар и получаете свои деньги. То есть вы уже заработали просто потому, что получили бюджет на свою картину. Поэтому сейчас и нет конкуренции, нет стимула.

«Мосфильм», кстати, от государства ни копейки не получает. Мы всю модернизацию проводим на свои деньги. Но я не могу изменить существующую систему — мы работаем в той, которая есть. То, что я говорю вам, много раз говорил и раньше – но что я могу сделать?

 
 

 
 
 
 

    Про квоты в российском кинопрокате


    Максим: Русскому кино нужны квоты?

    — Я думаю, да. Должны быть ограничения на иностранные картины, прежде всего, на американские. У нас открытый рынок, и без этих ограничений шансов на то, что мы построим сильный кинематограф, на мой взгляд, нет. Китайцы и индийцы построили сильный кинематограф, потому что у них такие ограничения есть.

    Максим: Да, но у них есть чем заполнять освободившиеся после введения ограничений места, а у нас столько картин не снимается.

    — А я не говорю, что нам надо совсем запретить иностранное кино. Если мне память не изменяет, в позапрошлом году у нас в прокате было больше 300 американских картин. Моя мысль простая: оставьте 50 лучших из них. Ведь на российском рынке сложилась ситуация, что вообще никакого другого кино нет! Все потому, что большие американские компании не просто поставляют картины, но и оплачивают дубляж и рекламу — то есть тебе самому вообще делать ничего не надо. А если ограничить прокат картин из США, кинотеатрам нужно будет чем-то заполнять сетку, и они хочешь — не хочешь, но возьмут даже если не российское, то французское, немецкое, латиноамериканское кино. В этом случае вырастет творческая конкуренция. У нашего кино будет больше шансов пробиться на рынок.

    Необязательно регулировать с точки зрения государственной цензуры – после введения квот рынок все расставит по своим местам. В мире же полно хорошего кино, но у нас этого ничего не показывают. А вот когда прокатчикам не будет хватать картин для заполнения года в кинотеатрах, они будут вынуждены брать европейское кино. Сейчас им это невыгодно, потому что они не вкладываются в экспорт. То есть прокатчикам надо будет дублировать картины, финансировать рекламу – придется шевелиться. А сейчас у них в этом необходимости нет.

    Кирилл: А по каким параметрам делать отсев? Как решить, какие картины оставить, какие – убрать?

    — А это можно оставить на усмотрение прокатчиков – они сами определят. У нас масса картин американских идет, которые никто не смотрит. Зайдите в кинотеатры и увидите залы с заполняемостью в три человека. Да, есть какие-то блокбастеры, но Голливуд сбрасывает на наш рынок вместе с ними вообще все. Их сила в большом производстве. Условно говоря, они привозят 100 картин, и только на 10 из них зритель пойдёт. А остальные картины растягивают рынок. Прокатчики, берущие эти десять блокбастеров, просто вынуждены брать остальное как довесок.

    Любой импортный продукт облагается пошлинами, только в кино никаких ограничений нет. И соревноваться с американцами, учитывая их финансовую мощь, практически нереально. Но идея с квотами вызывает у прокатных компаний дикое сопротивление, так что государство на это не пойдет – во всяком случае, пока я вижу это так.

    Кстати, вот вам пример действия квот. К телеиндустрии можно по-разному относиться – уровень у отечественных сериалов разный, но их производится действительно много. Что, в мире нет сериалов хороших? Есть, но на нашем телевидении вы их практически не увидите. И это правильно! Наши каналы нарастили производство и почти никого к себе не пускают. Они сами так решили, квотирование произошло без всякого государственного вмешательства. Вот вам пример – для того, чтобы заполнять эфир, они выпускают больше 300 сериалов в год. А в девяностые годы по ТВ шли одни иностранные сериалы. Сделайте то же самое в кино – и у вас будет выходить не 70, а 500 картин в год.

    Максим: Я правильно понимаю, что одна из причин, почему наше кино за рубежом не смотрят, заключается в том, что мы не вкладываем средства в дубляж и рекламу?

    — Да, это одна из причин. Другой вопрос, что у нас всего 70 картин в год снимается – это очень мало. Какие-то картины мы продаем, но если хотим серьезно выйти на иностранный рынок, то надо, конечно, серьезно вкладываться. А на это средств у нас нет – как и у немцев, как и у французов. А у американцев есть. Но надо не забывать, что американское кино занимает в их экономике одну из лидирующих позиций, и они этим очень дорожат. Плюс, помимо денег, это идеология – поэтому свое кино они поддерживают, как могут.

    Кирилл: Можете назвать три американских фильма, из последних, которые вам понравились?

    — Не люблю кого-то выделять. Могу только сказать, что в американском кино сейчас большие проблемы – я давно не видел чего-то такого, что бы меня впечатлило. Современное американское кино гораздо слабее того, что было 10, 15 и тем более 30 лет назад. И это сказывается на общем количестве зрителей – оно падает. Причина мне видится в том, что американцы на определенном этапе сумели подчинить своему кинематографу весь мир и потеряли стимулы для развития – им не с кем конкурировать. Для них единственная проблема – это Китай с его огромным рынком, на который американцев не пускают. Вот там они напрягаются, какие-то совместные картины делают. А у нас… Зачем им напрягаться, когда они и так рынок контролируют?

    Максим: Есть ли у вас сейчас какая-то идея, которая будоражит?

    — Такой, чтобы именно «будоражила», нет, но какие-то мысли витают. Идея ведь еще не значит, что ты сделаешь картину. Так что пока рано об этом говорить.

    Максим: Просто мы говорили о кризисе американского кино – и многие считают, что он связан в том числе с отсутствием идей. Голливуд занят тем, что переснимает старые шедевры. То есть идея сейчас – это уже много.

    — Ну да, есть такой момент. Но это, видимо, общее состояние умов – и у нас художественных идей не так много, и у них. Определенный кризис есть в культуре мировой, на мой взгляд. Я думаю, что культура и кино излишне коммерциализировались. Мы живем в эпоху триумфа капитализма, когда всё превращается в товар. Живопись, например, нужна только для того, чтобы вешать на стенах в доме, кино нужно, чтобы заполнить время. А я считаю, что в настоящем искусстве всегда есть что-то, что не может быть товаром.

    Установка такая: ты должен обязательно продать продукт. Но собор Нотр-Дам, недавно сгоревший, строился в XII веке не для продажи – какая в нем рентабельность? Смотришь старую архитектуру – вокруг каждого окна какое-нибудь украшение. А зачем? Это же дорого. Просто тогда были другие стимулы. А сейчас все делают так, чтобы было экономично – ничего лишнего. И такой подход сказывается на всем. Художественная идея сегодня не нужна.

    Максим: Но кино – это же высказывание!

    — Сегодня кино как высказывание не нужно. Большая часть зрителей смотрит фильмы только для того, чтобы просто убить время.


    Прошлое и будущее нашего кино


    Максим: Был ли в вашей жизни фильм, после просмотра которого вы подумали: «Как жаль, что его снял не я»?

    — С такой точки зрения кино я не смотрю, но, конечно, были фильмы и отдельные сцены, которые стимулировали размышления на тему «Смогу ли я так снять?» Хорошая картина всегда мотивирует режиссера ставить перед собой интересные творческие задачи. На меня в свое время сильное влияние оказал Феллини – многие его картины для меня были стимулом. Стэнли Кубрик – я многому учился у американского кино. Но и у нас были замечательные мастера – Сергей Эйзенштейн, Михаил Калатозов. «Освобождение» Юрия Озерова, особенно последняя серия – потрясающе сделанная картина. Смотришь и думаешь: «А ты бы смог такое сделать?» Буквально вчера смотрел, кстати, «Бег» Алова и Наумова  — там есть сцена кавалерийской атаки, снятая совершенно потрясающе.

    Максим: Кино – это закрытый мир? Или в него может попасть человек с улицы?

    — В принципе, все попадают с улицы. Сейчас все, кому не лень, могут снять кино, но это неправильно. Я считаю, этому нужно учиться, заканчивать профильный вуз, в который люди и поступают с улицы. Если вы имеете в виду, что у нас есть какая-то закрытая каста, то это не так. К примеру, мои родители никак не были связаны с кино. И таких людей много – они заканчивают ВГИК, например, и… работают! Но найти возможность реализовать себя в кино сложно – особенно если просто сидеть и ничего не делать. Поступите во ВГИК, учитесь! Но знайте, что из десяти ваших однокурсников пробьется только один. Так что если в кино и есть каста, то в нее все же можно попасть.

    Максим: Кто самый талантливый человек из тех, с кем вам довелось работать? Понятно, что талант – вещь субъективная и неизмеримая, но все же.

    — В кино очень много профессий и очень много талантливых людей. Я работал, наверное, с лучшими советскими и российскими актерами: Евгений Евстигнеев, Олег Янковский, Олег Басилашвили, Армен Джигарханян, Владимир Меньшов, Леонид Филатов. С иностранцами работал – в “Цареубийце” у меня снимался Малкольм Макдауэлл, с Марчелло Мастроянни мы начинали делать картину “Палата №6”, но в первом своём варианте этому проекту не суждено было состояться. А еще ведь есть операторы, художники, гримеры – мне повезло работать с талантами.

    Я всегда говорил, что кино – это люди. Разница между советским и российским кино именно в этом. Когда я пришел на «Мосфильм», здесь работали Сергей Бондарчук, Леонид Гайдай, Эльдар Рязанов, Андрей Тарковский, Георгий Данелия, уже начинали Никита Михалков и Андрей Кончаловский – что ни имя, то величина! И это я перечислил только главных режиссеров того времени, работавших здесь. Классных мастеров по стране было гораздо больше. Сегодня кинематографистов такого уровня человек пять от силы – почти все принадлежат ещё к советскому поколению.

    Кирилл: Есть ли сейчас у нас шанс на рост?

    — Конечно! Россия – великая страна с великой культурой. В 1930-1940-х годах был так называемый период малокартинья, снималось всего 10-15 фильмов в год. А в 1950-ые годы производство резко увеличилось. В кино пришло талантливое поколение, о котором я только что говорил. На мой взгляд, у нас сейчас нет концепции, каким должно быть кино, как оно должно работать. Плюс, конечно, есть объективные факторы – в 1991 году индустрия кино была разрушена до нуля. Никто не говорит о том, что кинематограф в то время пострадал больше, чем любая другая сфера. Когда я в 1998-м году стал директором «Мосфильма», это было совершенно «убитое» предприятие — здесь по части кино вообще ничего не происходило. Сейчас совсем другая картина.


    За содействие и помощь в организации интервью выражаем благодарность пресс-секретарю киноконцерна «Мосфильм» Евгению Долгих.

    Метки

    2 комментариев

    1. Не ожидал увидеть здесь такую статью. Спасибо! Побольше бы подобных интересных публикаций, а не про всякие там аварии и пожары. Хоть какая то свежесть. С Шахназаровым соглашусь — кино сейчас в России — дно!!!

    Добавить комментарий

    Комментарий появится после модерации.

    Газета

    Приложение